Ты - Моя Душа
Шрифт:
— Так, кончай хандрить. Я суши принесла и бухло. Будем праздновать! Дима уехал на неделю, имею законное право оторваться по полной, — заявила Юля, доставая еду из пакетов. — Никаких соплей! Нажремся сначала здесь, потом нас ждет ночной клуб, столик заказан и никаких возражений!
— Целый ящик шампанского? С ума сошла?! — возмутилась Марика количеству спиртного доставленного охранником госпожи Орловой.
— Так, я даже слышать не хочу. Я недавно закончила кормить грудью маленького засранца, так что имею полное право! — несмотря на безумную любовь к годовалому
— Как Артемка? — спросила Марика, улыбаясь.
— Ты представляешь, он разговаривать начал! — ответила Юля, раскрывая бутылку шампанского и разливая его по бокалам. — Девки, жизнь несправедлива! Я его девять месяцев носила, рожала, мать его за ногу, ночи не спала, грудью кормила, нормально не питалась, потому что у него то диатез, то аллергия. А этот маленький засранец первым произнес “папа”! Нормально вообще?! — возмущалась молодая мамаша.
— Так это ж прекрасно!
— Марика, что прекрасного? Вот что прекрасного в материнстве? — не соглашалась негодующая Юля, — ничего в нем хорошего нет, ты постоянно мучаешься. Носишь, рожаешь, кормишь, переживаешь. И что ты получаешь взамен? “Папа”, видите ли! “Папа”! А когда спиногрызу стукнет восемнадцать лет, он мне скажет: “Мамуля отвали, у меня теперь своя жизнь и свое мнение засунь себе в задницу!” И вот спрашивается, ради чего мы, бабы, столько страдаем?
— Перестань, — рассмеялась Марика, — Дети дают ощущение наполненности и смысла жизни. Я без Ульяны не представляю теперь себя, — поделилась Марика. — Орлов, наверное, в восторге!
— Еще бы, я думала — Дима описается от гордости и счастья! Кстати, как моя крестница? — спросила Юля, не дождавшись первого тоста и выдув бокал шампанского залпом.
— Могла бы навестить, если переживаешь, а то только подарки шлешь, — поддела ее Марика. — Юля, ну ты чего в одиночку-то?!
— Простите, бабы, но мне нужно оторваться. Предупреждаю сразу, я наклюкаюсь сегодня в зюзю. Кстати, насчет Уляши, — Юля вытащила из сумки толстый длинный конверт. — Это для моей крестницы.
— Юля, я не возьму, вы и так с Орловым помогли через фонд собрать деньги на операцию. Да и Арина уже дала крупную сумму! Спасибо, но это уже перебор! — возразила Марика, явно смущаясь предложенной материальной помощи.
— Я возражения не принимаю, — отрезала Юля и насильно всунула конверт в руки Марики, — благотворительный фонд — одно, а это от меня лично. Бери, а то обижусь. Когда назначена операция?
— Спасибо, — поблагодарила Марика, которая отчаянно нуждалась в деньгах, чтобы вылечить заболевшую шестилетнюю дочь. — Уже скоро. Кирилл сказал, что есть у нас отличные шансы!
— Вот и шикарно! — заявила Юля и протянула подругам наполненные бокалы. — За успешную операцию! Пусть моя крестница будет здорова!
— Обязательно будет! Я даже не сомневаюсь в этом. Раз Кирилл сказал, то все будет хорошо. Он — замечательный врач, как и все специалисты в его клинике. Все должно быть замечательно. По-другому быть не может, — пыталась поддержать подругу Арину. Она отпила шампанское любимой марки,
— Что случилось? — спросила Юля.
— Кажется, суши несвежие, — ответила Арина, облившись холодной водой и выйдя обратно к подругам.
— Ты гонишь! — Юля принюхалась к еде. — Эти суши из ресторана Баринова. Если бы что-то с ними было не так, Барин лично бы устроил харакири своему японскому повару.
— Я тебе говорю, они не свежие! — возразила Арина. — И, Юля, не обижайся, но смени духи, они отвратительные!
— Это с каких пор Chanel стал отвратительным? — удивилась подруга. — Я уже года три одним запахом пользуюсь, раньше ты не жаловалась.
— Значит эта партия плохая. Ужасно пахнет. Все. Не могу больше, — Арина снова пулей выскочила из гостиной и побежала в туалет. Ее в который раз за эту неделю мутило от резких противных запахов. Или от никчемности собственной жизни. Арина до конца не была уверена. Когда же она вновь вышла к подругам, Юля ее огорошила своим вопросом:
— Ты залетела, что ли?
— Юля, ну зачем?! — воскликнула Марика и закатила глаза. — Надо было подождать несколько месяцев, пока бы ее не раздуло как бегемота, может быть до нее дошло бы само?
— Подожди, ты догадывалась? — опешила Арина, лицо которой стало зеленее огурца.
— Нет, я слепая как крот… Арина, тебя рвет как сумасшедшую и воротит от еды и любого запаха. Наверное, у тебя аденоиды не в порядке!
— Так какого черта ты мне не сказала? — рявкнула Арина на подругу.
— Я ждала, пока тебя саму не озарит духовное осознание сей незыблемой истины! — съязвила Марика. — Я тебе уже вторую неделю намекаю, а ты отмахиваешься. Ты ж никого не слышишь! Две недели торчишь перед окном как Ассоль на берегу в ожидании Грея.
— Зараза ты, Марика…, — сказала Арина и рухнула на стул.
— Ясно, шампанское отменяется, — сказала Юля, отодвигая от Арины бокал, и стала рыться в своей сумочке. — Держи тесты, — она протянула подруге пару коробочек. — Тусуй делать!
— Ты что их с собой носишь? — спросила удивленная Марика наличием такого оснащения в женской сумочке подруги.
— Конечно! Меня во второй раз под эту испанскую инквизицию в народе именуемую родами, хрен кто загонит, так что я за этим бдю пристально!
Марика что-то ответила Юле, но Арина уже не слышала. Она разворачивала тесты в туалете и послушно выполняла все указания. Для надежности она сделала целых три теста. Если бы кто-нибудь спросил Арину, хочет ли она ребенка, она не смогла бы дать однозначный ответ.
Когда же на белых толстых палочках показались две красные полоски, Арина вовсе остолбенела. По спине скатилась холодная капля пота, руки сами собой стали подтанцовывать, кажется, ча-ча-ча, а она как зачарованная смотрела на две полоски на всех трех тестах. Матерь Божья, она беременна!