Ты - Моя Душа

Войнова Яна

— Ты проигрываешь дело, — сказала Арина, когда муж проводил ее в своей кабинет. Он обессиленно рухнул в кресло, и она заметила черные круги под глазами. Саша не ответил, но этого не требовалось. Судя по его уставшему и разгневанному виду, Арина попала в точку.

— Я упустил пару важных фактов.

— Ты — человек, Аверин. Хоть и считаешь себя великим. Даже у Юлия Цезаря был советник, который нашептывал ему слова, покуда толпа кричала ему: “О, великий!”

— Какие?

— “Ты — смертный, Цезарь, ты смертный”.

Саша

хмыкнул, облокотившись о стол, он потер явно уставшие глаза ладонями.

— Еще один мой проигрыш.

— Аж четвертый за семнадцать лет адвокатской практики! Какой кошмар! Саша — ты безнадежен, — съязвила Арина.

Аверин тихо рассмеялся и добавил:

— Это дело Вадика Северова.

— Ух, и как он воспринял?

— Орал как сумасшедший, — скривился Аверин. — Но убивать пока не планирует. Что несказанно радует.

— Что будешь делать?

— Пытаться выиграть, но дело кажется гиблым. Так что мне остается только молить новоиспеченного губернатора не закапывать меня где-нибудь в лесу под сосной, — хмыкнул Аверин.

— Перестань! Ты же специалист по безнадежным делам. Придумаешь что-нибудь.

— Чем обязан приятному визиту, Арина? — Саша устало улыбнулся, и его лицо тут же просветлело, хоть вокруг глаз и образовалась легкая паутинка морщин. Он обвел ее фигуру пристальным взглядом и, судя по его легкой довольной усмешке, Арина поняла, что хотя бы с нарядом не прогадала. Ему понравилось ее новое платье.

— Я беременна, — произнесла Арина на одном дыхании и в ужасе уставилась на мужа в ожидании вынесения палачом смертельного приговора. Саша замер. Его доброжелательная улыбка медленно сползла с лица, а взгляд вмиг стал напоминать швейцарский армейский нож.

— Поздравляю, — процедил он сквозь зубы.

— Я от тебя беременна, Аверин, — сказала Арина, стараясь хотя бы выглядеть достаточно уверенной в себе. Внутри у нее все сжималось от страха, ладони взмокли, а по спине пробежал холодок.

Саша откинулся на спинку кресла и неожиданно для нее весело расхохотался.

— Какая же ты… — он не договорил фразу, но Арина поняла его посыл. Как она и предполагала — легко не будет. — Вот объясни мне, Арина, чего тебе не хватает? Я оставил тебе пятикомнатную квартиру в центре города, машину, не урезал твое содержание, хотя не обязан обеспечивать свою бывшую жену. Но тебе все мало! Ты еще пожелала чужого ребенка навесить на меня!

— Саша…, — начала она дрожащим голосом, но Аверин перебил:

— Ты меня за идиота принимаешь? Ты действительно думаешь, что я поверю, что этот ребенок мой?

— Саша, выслушай меня, пожалуйста, — Арине стоило немалых усилий, чтобы не поддаться эмоциям и не вылететь сию же минуту из кабинета. Она мысленно приказала себе сидеть на месте и вынести все, что Аверин ей выскажет. Даже самое обидное, самое несправедливое. Потому что твердо решила: у ее ребенка будет отец! Ее ласточка не будет обделена отцовской любовью как сама Арина.

— Только не

говори, что твой красавчик тебя обрюхатил и бросил, испугавшись ответственности, — каждой своей хлесткой фразой Саша убивал в ней остатки самообладания.

— С Творческим мы действительно расстались. Но к моему ребенку он не имеет никакого отношения, — она изо всех сил старалась придать своему голосу больше уверенности.

— А я значит имею?

— С тобой мы не предохранялись, так что да, Саша, имеешь.

— Семь лет не получалось, а тут два раза перепихнулись и внезапно получилось?!

То как он намеренно принизил значимость и опошлил их недавнюю близость, покоробило Арину. К горлу подкатил горький комок, глаза мгновенно увлажнились, но она проглотила и это. Не в первый раз Аверин ее “хлещет” жестокими словами, она выдержит! Все ради ребенка. Никто не посмеет издеваться над ее малышом, дразня обидным прозвищем — “безотцовщина”, как ее саму в детстве.

— Арина, не смеши меня, пожалуйста! Если хочешь, можешь нанять кого-то из моей конторы, чтобы добиться от своего “красавчика” алиментов. Я подскажу тебе пару адвокатов, занимающихся подобными вопросами. Но прошу тебя, не пытайся своего ребенка приписать к моим заслугам. Не унижайся. На большее, чем ты получаешь от меня сейчас, не рассчитывай.

— Аверин, я понимаю, что ты имеешь право мне не верить, но я тебе клянусь, что с Творческим мы предохранялись и… — от его мерзких намеков она стала до боли сжимать кулаки, а подбородок задрожал.

— Мне не интересны подробности твоей сексуальной жизни, Арина! — рявкнул Аверин и стукнул кулаком по столу. От резкого звука она вздрогнула и сжалась. То, как он метал в нее взгляды полные ненависти, убивало все остатки ее решительности.

— Ты мне не веришь. Я все понимаю. Но это твой ребенок, Саша, — настаивала она.

— Не верю? Это мягко сказано, — его тихий смех стал зловещим. — Что, Арина? Ты в отчаянии? Пошла на еще одну подлость?

— Саша…

— Ты подписала документы и передумала?

— Что? О чем ты?

— Это же очередная твоя гнусная выходка, чтобы меня вернуть и остаться замужем! Ты поняла, что между нами все кончено и решила таким образом попытать счастье. Не так, так эдак.

— Я сделала то, чего ты хотел. Я согласилась на все твои условия и даже не пикнула. Ты решил уйти. Я это приняла. Я подписала все документы и…

— Вот именно! — рявкнул Аверин.

— Я не понимаю. Ты хотел развода, а теперь злишься, что я поставила свою подпись на чертовых документах?! — у нее голова шла кругом.

— Между нами все кончено. Даже не надейся, что я к тебе вернусь.

— Саша! Окстись! Я пришла к тебе сообщить, что беременна. Потому что отец — ты и имеешь право знать. Я не собиралась тебя возвращать… тем более таким способом, — сказала Арина и тут же пожалела о своих словах, потому что Аверин непонятно по какой причине разозлился еще больше.