Ты - Моё Море

Войнова Яна

Приехавшая скорая стала ее обследовать. Врач развернул обмотанную белым полотенцем руку и удивленно посмотрел на Лору.

— На меня можете так не пялиться. Я вас не вызывала, — отрезала Лора. Врач молча вытащил дезинфицирующее средство, обработал неглубокую рану и заклеил ее медицинским пластырем.

— Я не понял, и это все?!! — рявкнул Вадик. — Эй ты, доктор херов, давай, лечи ее резко! А то я из тебя пинцет со скальпелем сделаю!

— Хватит, Вадик! Совсем с катушек слетел, псих ненормальный! — заорала Лора во все горло. — Не понимаешь, читай по губам: со мной все в порядке! Я НЕ умираю! Заканчивай долбанную истерику! Доктор, да вколите ему что-либо, да посильнее, а то сил моих больше нет! Достал, урод психованный! — Лора вскочила с

софы и быстро побежала на второй этаж в спальню. Рванула в ванную комнату. Ей нужно прийти в себя. Слишком буйные день и ночь. Да что с ней творится?! Она не рыдает в три ручья, как было вчера, и не орет, как резанная, как пару минут назад. Лора - спокойный флегматичный человек. Только Северов на нее действует таким образом, что она творит какую-то откровенную несусветную херню.

— Лора, открой дверь! — послышался голос Вадика.

— Отвали, Северов, я хочу побыть одна, — рявкнула Лора, обмывая лицо холодной водой.

— Открой, я сказал! — орал Северов и лупил со всей силы по деревянной поверхности. Лора едва успела отпрянуть на противоположную сторону, как Вадик вышиб дверь.

— Ты больной?!! Совсем с катушек слетел? — завопила Лора.

— Никогда не смей закрываться от меня в ванной! Никогда на запирай ванную на ключ! Никогда, ты слышишь? НИКОГДА!
– взревел Вадик, тряся Лору за плечи.
– Мою мать убили в ванной. Все говорили, что она сама вскрыла себе вены от передоза. Ширнулась, мозгами тронулась и сама. Но я-то знаю. Я там был. Нихера она не сама. Он! Это он с ней сделал! Понимаешь? А я маленьким был. Я стоял под дверью и ничего не мог сделать, пока он ее убивал. Я стучал в дверь. Но не мог ее открыть. А он в это время ее убивал, понимаешь? Резал ее, Лора! Пока я стоял под дверью, он ей вены вскрывал! А потом он вышел, я вцепился ему в ногу. Он просто заржал. Убил ее и заржал. Надо мной. Отшвырнул меня в стену. Я отлетел и головой ударился. У меня с тех пор травма. — Вадик указал пальцем на голову. — Бои еще добавили. Он мне снится каждую, сука, ночь. А потом бывают приступы. Поэтому, Лора, я прошу тебя. Нет, я требую, мать твою: НЕ СМЕЙ ЗАПИРАТЬСЯ ОТ МЕНЯ В ВАННОЙ!

После своей откровенной пронзительной тирады Вадик отодвинул Лору за плечи и стал колотить по кафелю. Удар левой. Правой. Головой. Снова левой. Затем правой. Головой. Опять удар, еще один. Господи, да он повредит себе в башке то, что еще осталось целым и вменяемым!

— Вадик, хватит! — Лора тормошила его, пытаясь остановить. Куда там! Он даже не дернулся. Левой. Правой. Головой. Удар, еще одни, снова удар. Лора заметила выступившую на лбу и костяшках кровь.

— Вадик! — Лора втиснулась между ним и стеной, чтобы он хотя бы не разбил окончательно голову. Вадик как раз хотел совершить очередной удар. Лора зажмурилась. Он резко остановился, заорал и продолжил бить только кулаками. Взгляд затуманенный, дикий. До скрипа сжатая челюсть. Со лба течет кровь. Северов представлял собой жуткое зрелище.

— Вадик, мне страшно, пожалуйста, остановись, — при взгляде на него в эту минуту у Лоры покатилась одна слеза, затем другая. — Вадик, миленький, пожалуйста, — она обхватила его лицо ладонями в попытке достучаться до него. — Вадик, остановись! — Северов смотрел сквозь нее безумным взглядом. Казалось, он не замечал ничего и никого вокруг.

Лора видела страдание и внутренний надрыв Северова. Она не могла не потянуться к нему, не пожалеть, не помочь. Лора сделала то, на чтобы никогда не решилась еще буквально десять минут назад, то, что посчитала самым правильным в данную секунду…

Она прильнула к нему. Северов задышал часто, продолжая сбивать руки в кровь. Лора стала покрывать уголки его губ нежными поцелуями, поглаживала его голову ласковыми прикосновениями. Пытаясь проникнуть внутрь его рта, стала настойчивее, распаляя его и распаляясь сама. В голове пронеслись мысли, что у Вадика приятные на ощупь губы. Тонкие. Мужские. Ей нравилось. В какой-то момент Север замер, перестав наносить

жесткие удары в стену. Лора отдавала в этом поцелуе всю свою нежность, на которую была способна. Вадик же позволял себя целовать, не поощряя ее, но и не отталкивая. Лора прервалась из-за нехватки воздуха.

— Ну все, успокойся, пожалуйста, — она продолжала гладить его по взмокшей лысине.

Вадик уставился на нее и приказал:

— Еще!

Лора часто заморгала, смотря в ярко-бирюзовые, как теплые морские волны, глаза Вадика. Собственный порыв прекратить буйство, творящееся в комнате, сейчас поразил ее саму. По какой причине Лора вдруг решила, что поцелуй сможет унять его сумасшедший вихрь злости и отчаяния? Это была ее персональная грань, переступив которую, Лора уже не сможет вернуться в прежнюю жизнь. Не то приказ, не то просьба этого грубого, но глубоко ранимого мужчины взорвался в ее сознании тысячами хрустальных осколков. Они вспыхнули и заиграли уже совсем иными красками. Острыми, болезненно сладкими и завораживающе опасными.

— Целуй еще! — требовал Вадик, и словно показывая ей, что последует, если она ослушается, снова ударил в стену.

От того, как прозвучала эта фраза, Лору бросило в жар. Она потянулась вперед и снова прикоснулась к сухим, сжатым губам Вадика. Если первый поцелуй получился спонтанным и неожиданным, то сейчас Вадик раскрылся и жадно впился в нежные сочные губы Лоры.

Мир вздрогнул и поплыл. Только что взорвавшийся хрустальный шар собрался тысячами своих осколков и опустился в низ ее живота. Лора чувствовала, как он начинает раскаляться, как пылает, заставляя ее саму гореть сладким предчувствием неизбежности.

Ощутив ее податливость, Вадик схватил ее за затылок и отстранился. То ли проверял, то ли любовался полураскрытыми, влажно блестящими, припухшими от поцелуя губами. Лора интуитивно потянулась вслед за ним. Он ухмыльнулся и снова прижался к ним, словно пытался утолить невыносимую жажду. Вадик прижал ее к стене, рванул ткань футболки, вслед полетели ее джинсы и бюстгальтер. Лора почувствовала, как большая, грубая рука завладела грудью, мяла упругое, нежное полушарие. Немного шершавая ладонь скользила по соску, заставляя его твердеть. Оторвавшись от Лориных губ, Вадик набросился на страстно вздымающуюся грудь. Грубая ласка мужчины отозвалась в ней протяжным стоном. Все внутри пылало, тело требовало продолжения. Острое наслаждение страстными волнами проходило вверх и вниз. От самой макушки до кончиков пальцев ног. Лора покачнулась, ноги уже не слушались. Если бы Вадик так крепко не прижимал ее к себе, Лора непременно упала. Ощутив дрожь ее желания, ее податливость и чувственную жажду, Вадик, схватив кружевной край трусиков, дернул в сторону. Ткань лопнула, и белье скользнуло вниз по левой ноге, обреченно повиснув на щиколотке Лоры.

— Руки на стену, — прохрипел Вадик, резко разворачивая Лору спиной к себе.

Лора подчинилась его мощному порыву. Она была полностью обнажена. Рука Вадика уже по-хозяйски расположилась у нее между ног. Мужские пальцы нетерпеливо исследовали, мяли влажную плоть, гладили, проникали внутрь уже готового ко всему женского естества.

— Какая ты горячая и узкая, — шептал Вадик, плотно прижавшись к девушке, вдыхая аромат её волос. — Совсем мокрая. Скажи, что хочешь меня?

Лора коротко закивала.

— Не слышу! — Вадик схватил девушку за копну рыжих волос, оттягивая, запрокидывая ее голову назад.

— Да! — простонала Лора.

— Что «да»? — повелительный, грубый тон Вадима заставил ее простонать:

— Хочу!

— Попроси!

Лора вначале воспротивилась. А не пошел бы чертов псих куда подальше! Но, плотно прижатая грудью к стене, с широко расставленными ногами, сама не понимая, как такое возможно, Лора не смогла ему отказать. Не в этот раз. Она его хочет, мать его за ногу больного на всю голову психопата! Здесь и сейчас. Наслаждение покорностью под сильными, властными руками растеклось по всему ее телу, полностью заполнив разум, не давая ни малейшего шанса дать заднюю.