Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
Императрица заинтересовалась профессией невестки ещё больше, и в итоге довольно трудно оказалось удержать её в рамках разговора, приличного для застолья. Затронули и тему нарядов — супруга правителя была очень обеспокоена, что не получится в считанные дни обеспечить родственнице всё новое. На заверения, что Ларе неважно, во что одеваться, реагировала как на знаки вежливости, свидетельство воспитанности, обеспокоенно качала головой.
И с утра занялась гардеробом невестки с таким пылом, словно от этого зависело будущее династии. Ошеломлённая Лара обнаружила, что «увы, немного поношенные сорочки, и платье
Тем более что для отдыха её снабдили платьями попроще, а также побеспокоились о белье, чулках, обуви и множестве вещиц, которые, по мнению её величества, были совершенно необходимы. Причём отдельно обиходные, а отдельно парадные. Лара с трудом понимала, почему под парадный наряд нужно надевать совсем другое бельё, чем на прогулку по парку. Но когда к императрице присоединилась в своих усилиях ещё и супруга премьер-министра, Ульриха Миэра, тоже очень радушная и обеспокоенная, иномирянке осталось только сдаться. Ей от души стремились помочь, как тут было отказаться! Она покорилась и лишь улыбалась, заучивая, что с чем сочетается.
Но в тот момент, когда она поймала на себе взгляд мужа, ошеломлённый и жадный, первое, что пришло в голову: «Упс, я точно не перепутала, что с чем надевать?» Спустя миг собственная же память напомнила: вообще-то её одевала горничная. Причём это была младшая горничная императрицы (Туану должны были привезти только к вечеру), уж эта-то точно ничего не могла напутать. Она из Лары сделала настоящую куколку: златотканое светлое платье, украшенное драгоценной отделкой, кружева, украшения, изысканная причёска, созданная столь хитро, что казалось, будто волосы сами собой так легли, едва различимый макияж. Чудо!
Лара потупилась, но её сомнения оказались зряшными — муж кинулся к ней, словно, давно влюблённой, до полусмерти истомился в разлуке. Он и не думал чем-то попрекать её, наоборот — просил прощения. А потом, когда нёс на руках в их покои (и ведь откуда-то знал, где её поселили… наверное, это и есть покои младшего принца, его жену туда и засунули), лишь ласково, едва ощутимо прикасался губами к её волосам, дышал в макушку и, как ей казалось, улыбался.
О, не показалось! Когда супруг сгрузил жену на край постели, на его лице цвела довольная улыбка, почти что счастливая. Он снова нагнулся к ней и поднёс её пальцы к губам. Прижмурился, будто бы от удовольствия.
— Вам, наверное, надо помочь снять доспехи! — встрепенулась она.
— Тебе, — шепнул Эйтал. — Буду счастлив, если возьмёшься помочь. У нас считают: если супруга помогает мужу снимать доспехи, значит, в паре царит согласие.
— А может, ей просто не всё равно?
— Так это и значит, что в семье живёт гармония. — Мужчина улыбался, как кот, отпробовавший любимого лакомства и оставшийся совершенно довольным миром вокруг себя и своим местом в нём.
Лара вздохнула — провокационная ситуация. Но нельзя же, в самом деле, оставить мужа в доспехе. Потянулась и, гадая, как нужно распускать все эти ремешки, взялась за первый из них, на наплечнике. Провела пальцем, прикидывая, откуда и как следует его расстёгивать.
— Сперва наручи, —
— А-а… — Она повозилась, но справилась. — Вот так?
— Да, теперь можно снимать наплечники. Главное расстегнуть ремешки сзади. Те, что спереди, я смогу и сам.
— Я расстегну.
— Теперь снимается нагрудник. Он крепится на плечах и на боках. А потом расстёгиваются вот эти крепления, которые держат набедренники и пояс.
— А теперь?
— Наколенники. Не беспокойся, я смогу сам. Ну, а если сейчас ты поможешь мне стянуть кольчугу, я буду очень благодарен. Возьмись вот здесь, на плечах. Да, вот так. И просто крепко держи. — И ловко выбрался из кольчуги, словно ящерка из шкурки, зачем-то решившая её сохранить на память в целости.
Лара с уважением взвесила кольчугу в руках — серьёзно весит. Даже удивительно, как её муж умудряется таскать на себе и это, и ещё уйму дополнительного железа. Супруг же тем временем расстёгивал поддоспешник.
— Бросай её прямо на пол, — сказал он. — Зачем же держать.
— Мне было интересно рассмотреть.
— Да? — Он с недоумением посмотрел на кольчугу мелкого плетения, словно впервые видел её. — Ну, доспех хороший, он достался мне от дядьки со стороны матери… Тебе интересна тема доспехов?
— Мне, честно сказать, интересно всё, что я плохо знаю.
— В самом деле. — Он отбросил поддоспешник и шагнул к ней. Осторожно обнял. — А мне интересна ты… Прости, я потный.
— Ничего, — шепнула Лара.
Он действительно пах разгорячённым телом, но неприятного в его запахе не было. Чувствовалось, что принц привык держать себя в чистоте, и сейчас, после целого дня пути и схваток, источал аромат сильного, здорового и крепкого мужчины, мощного зверя, уверенно берущего всё, что считает своим. И в окружении этого запаха, в кольце его рук сейчас Лара чувствовала нежелание как-либо сопротивляться ему.
Так что когда муж набросился на неё с поцелуями и неловкими ласками, она подчинилась и обмякла, отдавая себя ему во власть. Это было приятно. Ободрившись, Эйтал ловко расстегнул и расшнуровал на супруге платье, и вот уже его дыхание коснулось её груди, а потом и живота. В какой-то момент мужчина прижался колкой щекой к её коже и забормотал:
— Я помню, как ты просила меня принять ванну перед нашей первой ночью. Прости, что сейчас об этом не подумал. Я бы отлучился в мыльню, если б был уверен, что ты не исчезнешь.
— Тебе нужно отлучиться?
— Только для твоего удовольствия.
— Моё удовольствие не зависит от мыльни. Уж поверь, — тихонько рассмеялась Лара.
— Значит, я могу остаться? — И потянулся к ней губами.
Молодая женщина ответила на поцелуй, и дальше всё пошло своим чередом, и тема омовения больше не поднималась. Прижимая к себе жену в момент наивысшего наслаждения, принц дрожал от напряжения и нетерпения, и лицо его в тот миг искажалось в равной степени от страдания и экстаза услады. Если это не было удовольствием, то что тогда вообще удовольствие? Проходясь ладонями по её коже, Эйтал сбивчиво шептал ей о том, как она прекрасна, и как он дышит её ароматом и совершенством, и как надеется, что она примет его подарки. Он так хотел бы передать их ей в надежде, что они хоть немного улучшат её настроение. Хоть чуть-чуть.