Ты будешь мой

Сакрытина Мария

– Илва! Илва, не надо, умоляю, оставь Санну, пожалуйста, прекрати это безумие! Илва, прошу тебя! Я не смогу тебя полюбить, мы не будем вместе, ты сама это знаешь! Пожалуйста, хватит! Илва!

Туман окутывает меня, туман пробирается в меня. Мои мысли в тумане. Последнее, что я слышу – тихое, решительное:

– В-всё равно ты б-будешь мой.

Я падаю. Всё ниже и ниже, всё глубже и глубже в море, в воду, которой я не должна бояться. Потому что это нормально, когда вода во мне. Вода, а не туман.

– Просыпайся!

Я

долго моргаю, привыкая к свету после зелёного сумрака глубины. И долго пытаюсь понять, что за старуха склоняется надо мной, заглядывая в глаза.

– Русалка? Ну же, давай, приходи в себя, - она похлопывает меня по щекам, и сонная одурь медленно отступает.

– Что вы со мной сделали?
– я сама себя еле слышу, но Вийла отвечает:

– Распечатала твою жемчужину, как и обещала.

Я с трудом поднимаю левую руку, и паника пронзает меня иглой.

– Где она? Где мой браслет?!

Волшебница ковыляет к столу, берёт оттуда маленькое карманное зеркальце и протягивает мне.

– Он тебе больше не нужен. А твоя жемчужина с тобой. Смотри.

Я гляжу в зеркальце. Жемчужина – теперь без золотых цепочек – приколота к моим волосам. Крепко – я провожу рукой и чувствую лёгкое приятное тепло, а камень в зеркале слабо мерцает розовым.

– И что это значит?

– Это значит, девочка, - старуха забирает зеркало и даёт мне кружку чего-то, исходящего паром и вкусно-ароматного, - что ты теперь можешь обращаться к духам воды, и они тебя услышат.

– Угу, - я утыкаюсь в кружку и, даже не спрашивая, что это, пью.

– Между прочим, - Вийла снова усаживается в соседнее кресло, - когда увидишь дугэльскую королеву, скажи ей спасибо. Она тебя потрясающим букетом наградила. Не знаю, как тебе, а мне особенно понравилось заклинание покорности, - она улыбается так, будто сообщает мне, что у меня завтра день рождения, а я, дура, забыла. – То самое, что заставляло тебя, не рассуждая, делать всё, что хотят твои тюремщики.

– Тюремщики, - повторяю я, вспоминая кошмар с мамой в главной роли.

«Фэйри…» Но она же любила меня!

– В общем, поблагодари Её Величество. Девочка-то с выдумкой, - старушка ухмыляется и протягивает мне короткий кинжал. Я тупо смотрю на него: лезвие не стальное, а словно костяное, и рукоять напоминает тоже гладкоотшлифованную кость, заканчивающую наверху кольцом, сквозь которое продета серебряная цепочка.

– Зачем мне это? – я ставлю кружку на пол, а кинжал брать не спешу. От него веет холодом – как будто из тёплого течения я неожиданно заплыла в холодное.

– А этим, девочка, - старушка по-прежнему улыбается. – Этим ты должна убить одного милого юношу.

– Что? – я отшатываюсь от её улыбки, вжимаюсь в спинку.

– Помнишь, чьё это? – старушка, как фокусник, вынимает из воздуха мою янтарную заколку. Я смотрю и смутно вспоминаю, что забыла вынуть её из волос, когда ложилась вчера.

– Ты связана с этим юношей, - Вийла кладёт заколку

вместе с кинжалом на подлокотник моего кресла. – Связана жизнью и связана смертью. Ради него ты рассталась с морем и обзавелась этим, - она кивает на мои ноги. – Он должен был стать твоей жизнью, как ею было море. Он должен был защищать тебя, как духи воды. Но он забыл тебя – полагаю, королева Дугэла и здесь постаралась. И теперь ты или умрёшь по истечении года с момента принесения твоей клятвы. Или убьёшь его и вернёшься в море. Твоя жизнь или его. Или вместе. Иначе никак.

– Но я не помню никакой клятвы, - начинаю я. – Может, вы ошибаетесь?
– потом запинаюсь. Скрытый туманом осколок воспоминания всплывает в памяти. Расплывчатое лицо юноши. Мы держимся за руки. Море бьётся о берег, а я предчувствую боль, которой не будет. У меня ещё нет ног. У меня всё ещё…

– Девочка, не уплывай, - старуха щёлкает пальцами у меня перед глазами. – Гильдаэ прав, времени у вас в обрез. Забирай свои вещи и убирайся. Я тебя не видела.

Я заторможено, точно ещё сплю, вставляю заколку в волосы. Поколебавшись, беру кинжал.

– А откуда он у вас? – вырывается у меня. Лезвие явно костяное, и очень острое.

– Ты сделала, - старуха суёт мне кожаные ножны. – Аккуратней, сама не убейся. И запомни: или ты, или он. Или вместе. Поняла? И торопись. У тебя от силы два месяца, русалка.

А потом я, что, умру? «Да, - шепчет море у меня в голове.
– Да, Санна. Возвращайся скорее ко мне!»

Трясу головой и пытаюсь встать. Ноги подкашиваются и болят безумно, но не впервой, мне не впервой… Сильвен подхватывает меня, стоит только выйти в коридор. Смотрит внимательно.

– Гильдаэ, - Вийла, тяжело опираясь на трость, стоит в дверях. – Уходите и немедленно. В нижних галереях сейчас смена караула. Не теряйте времени.

– А почему, - начинаю я, но Сильвен молча кивает и несёт меня к знакомой галерее. А уже когда дверь закрывается, я понимаю, что не поблагодарила Вийлу.

Вокруг – неестественная тишина. Сильвен сажает меня на коня, а сам ведёт его под уздцы. Копыта гулко стучат по мрамору.

– Что она тебе сказала? – тихо говорит Сильвен, когда мы сворачиваем в другую галерею, спиралью ведущую вниз. Сквозь чёрные силуэты деревьев за колоннами я вижу сверкающее под луной море.

– Что я русалка, - кинжал под одеждой холодит кожу, и я передёргиваю плечами. – И что я должна встретиться со вторым принцем Инесса. Иначе умру. Через два месяца.

– Только встретиться? – Сильвен пытливо смотрит на меня.

Я киваю. Мне не хочется говорить ему про кинжал. И про то, что я вспоминаю – тоже. Я молча покачиваюсь в седле, пытаясь не задремать. Вокруг так тихо…

– Значит, в Дугэл, - заключает Сильвен.

Я усмехаюсь.

– В Дугэл… У нас закрытое королевство, Сильвен, ты видел нашу стену? В него попасть ещё сложнее, чем из него выбраться. Если тогда нам повезло…