Твоя правда

Грэй Дана

– Сан-Франциско, - сказал он, и я смутилась. База? Что, черт возьми, это значит?

Человек повторил информацию в телефон, и, что бы ни говорил ему другой человек, его лицо побледнело, что было таким оксюмороном, учитывая, насколько он был большим, и этот угрожающий шрам, который делал его похожим на гангстера из фильмов.

Мой разум с визгом остановился. Бандиты. Как я могла этого не видеть? Охранники, мужчина, тот тип разговора, с которым разговаривали Диего и мужчина... но как, черт возьми, Питер, мой Питер, связался с ... с мафией?

И как я могла так медленно соображать?

Но Диего не стал упоминать о мафии. Он просто сказал, что это опасные люди. Но тут же, взглянув на Диего, я поняла, что он так же опасен, если не больше. Неужели Диего... неужели он тоже замешан в этом деле?

Как же так? Он был аспирантом в Бостоне, умным, добрым, дружелюбным. Он никак не мог вести двойную жизнь все это время. Просто не было никакой возможности.

Но что еще это могло значить? И как, черт возьми, мне вытащить Питера, Диего и себя из этой ситуации?

– Ты Джек?
– резкий, взвинченный вопрос вывел меня из смятения. Человек со шрамом смотрел на Диего с выражением чистого страха, смешанного с благоговением и уважением. Если этот человек так смотрел на Диего, то с кем, черт возьми, я здесь была?

Диего одарил мужчину загадочной улыбкой, от которой мне не стало легче.
– Ну и что с того?

– Он Джек, - прошептал мужчина в трубку, - он Джек.

Глава 40

Диего и я сидели на заднем сиденье черного внедорожника с фотографии Патрика, в то время как человек со шрамом сидел на пассажирском сиденье, а один из охранников был за рулем.

Окна были задернуты черной занавеской. Так как я должна была продолжать делать то, что сказал Диего, я не пыталась посмотреть, куда мы направляемся, и пыталась удовлетворить себя тем фактом, что мое чувство направления чувствовало, что мы едем на юг. Конечно, Юг мог означать многое, но интуиция подсказывала мне, что мы едем в Нью-Йорк. Наверное, потому, что Питер и Хуан попали в какую-то заваруху.

Я взглянула на мужчину, сидевшего по другую сторону заднего сиденья. Он сидел, скрестив руки, широко расставив ноги, низко опустив голову и закрыв глаза, как будто спал. Но это было не так; я бы поставила свою жизнь на то, что Диего знал обо всем, что произошло.

Человек со шрамом называл его Джеком, смотрел на него с таким благоговением, как будто он был богом, и я умирала от желания узнать почему. Не из-за простого любопытства, хотя это было само собой разумеющимся. Как Диего мог быть этими двумя совершенно разными людьми? Как он мог быть тем Диего, который позволил мне сломаться и плакать, обнимая меня, и быть этим холодным, пугающим гангстером?

Но еще сильнее я боялась за Питера. Когда человек со шрамом сказал, что детей там нет, мой страх усилился в семь раз. Куда и зачем их перевезли, я понятия не имела, но собиралась выяснить и наказать ублю..дка, который хоть пальцем тронул Питера - и это произойдет сразу после того, как я хорошенько встряхну Питера, пока он не скажет мне, Какого черта он делает.

Дорога была тихой, и примерно через сорок минут мы приехали. Новые охранники открыли дверцы машины, и я вышла, чувствуя пугающую потребность видеть Диего рядом со мной, потому

что в этом темном лесу, в котором мы были, было намного больше охранников, и даже если он был совершенно незнакомым в данный момент, я, по крайней мере, знала, что он не причинит мне вреда.

И, словно по волшебству, Диего снова оказался рядом со мной, его рука собственнически обвилась вокруг моей талии еще раз, вызывая нежелательный шлепок в моем животе, который превратился в узел, когда охранники, ведомые человеком со шрамом, заставили нас идти через лес только с луной наверху для света.

После нескольких минут молчаливого хождения, когда человек со шрамом оглядывался на Диего каждые тридцать секунд или около того, как будто боялся, что он может ударить его ножом в спину, мы подошли к тому, что выглядело как сарай. Там ждали еще охранники, как будто это была секретная база ФБР или что-то в этом роде, и человек со шрамом открыл двери и впустил нас.

Место было тускло освещено, и это позволило мне увидеть, что в сарае не было никаких животных. Но это не означало, что там никого не было; я видел маленькие тени в стойлах, и тошнота наполнила мой желудок. Моя голова знала, кому принадлежат эти тени, но мой разум отогнал эту мысль, не в силах вынести ее. Не сейчас. Не раньше, чем я увижу Питера.

Мы остановились посреди сарая, где стоял человек, вероятно, того же возраста, что и человек со шрамом. Этот не был окружен охраной, но он и не нуждался в ней; было очевидно, что он был главным. От его коротко стриженных светлых волос и голубых глаз до кончиков дорогих кожаных ботинок разило деньгами, властью и влиянием. Он был также, как Диего и человек со шрамом, создан для борьбы, только в отличие от человека со шрамом, он был худощавым, больше похожим на пловца, чем на культуриста. Но это не означало, что он стал менее опасным.

Охранники, сопровождавшие нас, отошли в сторону, заняв позиции у стен, давая боссу, человеку со шрамом, Диего и мне немного пространства. Светящиеся глаза босса молча оглядели Диего и меня, прежде чем подойти к человеку со шрамом.
– Ты говоришь, что это Джек, Гастон.

Человек со шрамом- Гастон, кивнул, слегка дрожа. Босс снова перевел взгляд на Диего и не отвел его.
– Гастон сказал, что мы украли твою собственность, - сказал он, и я была чрезвычайно рада, что он сразу перешел к делу, даже если страх сжал мой желудок. Его голос был чуть южнее того, что я слышала в записи, и от него у меня по спине пробежала дрожь.

Диего холодно улыбнулся ему.
– Мне не хочется повторяться, - пробормотал он вкрадчиво.

Босс на это не обиделся. Вместо этого он холодно улыбнулся в ответ.
– О какой именно собственности идет речь?

– Двое детей, - сказал он, - лет пятнадцати. Новички в этом деле.

Улыбка исчезла с его лица.

– Они не твои, - решительно заявил он.

– Да что ты, - Диего покачал головой.
– Смотри, эта женщина, - он указал на меня, и с сердцем, разрывающимся по швам, я постаралась придать своему лицу как можно более нейтральное выражение.
– Она очень хорошенькая, правда?
– Диего почти замурлыкал, и я постаралась не застыть от унижения.