Твоя правда

Грэй Дана

– Вы просто везунчик.
– Сказала мне врач.

Везение. Это слово никогда не ассоциировалось у меня с собой с тех пор, как умерла моя мать.

После того, как врач сказала мне, что я должна остаться в больнице на несколько дней, чтобы быть под наблюдением, она ушла, и Патрик, который был тихим все это время, занял место рядом с моей кроватью. Между нами повисло молчание, полное недосказанного, но тут Патрик нарушил его: - Я могу начать?

Я натянуто кивнула, глядя через комнату на Питера, который все еще лежал без сознания на своей больничной койке. Он получил меньше ожогов, чем я, но он был довольно испорчен

до взрыва, и я наблюдала, как он лежал там, подключенный к респиратору, как будто он просто спал.

– Я был в Нью-Йорке, - сказал Патрик, и когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, его глаза были пустыми.
– Весь день. Детектив позвонил мне утром и сказал, что они нашли зацепку. Я не хотел звонить тебе, поэтому взял выходной, полетел туда и присоединился к нему.

Я закрыла глаза и откинулась на подушку, стараясь сдержать слезы.

– Это было глупо, - сказал он, внезапно разозлившись, - мы с детективом провели все утро и полдень в Нью-Йорке, переходя из одного района в другой, следуя глупым, идиотским указаниям, которые ни к чему нас не привели. Когда мы были в Центральном парке ближе к вечеру, я понял, что даже не проверил свой телефон, я был так возбужден охотой, но понял, что его нет в моем кармане. Он обхватил голову руками, крепко вцепившись пальцами в волосы.
– Должно быть, он где-то упал. Я не знаю. В любом случае, кто-то позвонил Армену, детективу, и сказал, что нашел мой телефон.

Он сделал глубокий, прерывистый вдох.
– Когда я забрал телефон, тогда я увидел твои звонки, а затем твое сообщение, местоположение, голосовое сообщение. Женщина, которая нашла мобильный, сказала, что сначала пыталась дозвониться до тебя, но ты не ответила, поэтому она позвонила Армену, так как он был единственным другим звонком, который я получила в тот день.- Он покачал головой, и я поняла, что он дрожит.
– Мы отправились туда, куда ты меня послала, недалеко от Данбери. Однако когда мы прибыли на этот склад, какие-то люди в костюмах сказали нам, чтобы мы уходили, что это частная собственность. Тогда Армен и позвонил в полицию.

Он поднял голову и посмотрел на меня полными слез глазами.

– Полиция арестовала этих людей. Я дал им твой номер, чтобы они могли отследить тебя, и это привело нас к тому сараю недалеко от Гринвича.
– Сейчас в его глазах были гнев и разочарование, и это заставило мои собственные слезы подняться.
– Мы услышали выстрел, когда добрались туда. Там тоже были люди в таких же костюмах, и полиция вызвала подкрепление, а потом раздался взрыв, и весь сарай рухнул, большая его часть загорелась. Позже я узнал, что бомба была способом тех бандитов, с которыми вы были, чтобы очистить любые доказательства.

– Пожарные прибыли через десять минут. Пока они возились с огнем, я вошел вместе с ними. Мне нужно было найти тебя, - рыдание сорвалось с его губ, - мне нужно было убедиться, что с тобой и Питером все в порядке. Я должен был найти тебя, или я...
– он глубоко вздохнул, закрыв глаза, слезы безжалостно текли по его лицу.
– Сначала мы нашли других. Тела... детей. Большинство из них были мертвы.

Мое сердце упало, а слезы усилились. Маленькие тени, которые я видела в стойлах.…

– В живых остались только двое, и пожарные их вытащили, - прошептал он, качая головой.
– Но тебя нигде не было видно, а когда мы нашли тело Хуана... только услышав твой голос, я смог ясно мыслить.

Ты пыталась кричать из той части амбара, которая не была подожжена, это были просто обломки, и твой голос был слабым, и пожарные и я копались в обломках, пока не нашли тебя, с этим человеком над тобой, и Питером рядом с тобой.

– Он спас мне жизнь, - прошептала я, плача.
– этот человек, Диего, он спас и Питера, и меня. Он спас нас. Мне нужно увидеть его, поблагодарить.

– Мне тоже нужно поблагодарить его. Я в долгу перед ним за спасение ваших жизней.

У меня внутри все сжалось.
– Где он?

– Насколько мне известно, - сказал он, бросив на меня безнадежный взгляд, - он был в отделении неотложной помощи.

Теперь я плакала. Я ничего не могла с собой поделать. Диего спас меня, спас Питера, а теперь он...

Патрик обнял меня, и я сломалась, рыдая ему в грудь, а он молча плакал, держась за меня, желая убедиться, что я жива и здорова. Что я здесь, что Питер здесь, и что, по крайней мере, у нас все будет хорошо.

Но... Хуан... Диего, который был в реанимации... все это заставляло меня хотеть заползти в нору и никогда больше не видеть света.

* * *

Прошло два дня, и Питер наконец проснулся. С перебинтованной лодыжкой и обожженными руками Патрик помог мне выбраться из кровати и сесть рядом с Питером, когда доктор ушел, осмотрев его. Я рассказала Патрику обо всем, что произошло с моей стороны, и все, что осталось, чтобы заполнить пробелы, - это заставить Питера рассказать нам все со своей стороны.

Но Питеру все это было безразлично.
– Мне нужно его увидеть, - сказал он ровным голосом и пустыми глазами, так непохожими на нашего младшего брата, что мы с Патриком были ошеломлены.
– Хуан. Мне нужно увидеть Хуана.

И меня ударило, как кувалдой , Питер видел, как его лучшего друга, его..., застрелили, когда он защищал его, почти так же, как Диего защищал меня. Это был ужас, травма, которую, если бы я могла, я бы полностью стерла из его памяти.

Патрик старался сохранять хладнокровие и собранность, но я видела, как он рассыпается в прах.
– Хуан...
– начал он, его губы сжались, когда он отвел взгляд от Питера.
– Хуан... ушел, Питер.

Питер несколько секунд смотрел в потолок.
– Мне нужно его увидеть, - сказал он ровным голосом, но с дрожью, которую не мог сдержать.
– Мне нужно увидеть его... мне нужно увидеть его.

Я думала, что выплакала все слезы, но оказалось, что это не так.
– Прости, - тихо сказала я, чувствуя себя виноватой и пристыженной.
– Я не должна была... я должна была остаться стоять на месте...
– Потому что тогда бы этот... этот человек не нажал бы на курок, и не убил бы мальчика, который просто пытался защитить своего друга…

Глаза Питера тоже наполнились слезами, но лицо оставалось бесстрастным.
– Это я во всем виноват, Пейдж, - сказал он, и теперь в его голосе звучали эмоции. Там были гнев, стыд и отчаяние, которые он не смог бы скрыть, даже если бы попытался.
– Я облажался. Я должен был быть лучшим другом, лучшим парнем...
– он закрыл глаза и прикрыл их рукой, а слезы продолжали литься из глаз.
– Я должен был сказать ему, что мы не должны этого делать, что мы могли бы найти другой способ заработать деньги на больничные счета его матери... но долги…