Твоя правда

Грэй Дана

Я похолодела и разозлилась.
– А как же Аластер?- Спросила я, стиснув зубы.
– У него есть значок. Ты же сказал, что он получил повышение. Неужели он не заметил, что что-то не так? Разве он не видел внедорожник, проезжавший мимо его дома?

– Я говорил с ним, - в его голосе явно слышалось отвращение.
– Он снова напивается каждый раз после смены. Он ничего не знает, и когда я попытался объяснить ему, что это важно и что он должен что - то сделать - черт, я даже дал ему детали внедорожника-он рассмеялся, сказав: "какой

отец , такой и сын" и повесил трубку.

Черт.

– А нет ли другого способа узнать, кому принадлежит внедорожник?

– Есть, - сказал он мрачным и горьким голосом. И тогда я поняла, что он нашел вариант, незаконный вариант, который может поставить под угрозу всю его карьеру адвоката, и даже если он подумает об этом, а я была уверена, что так оно и есть, это не приблизит его к тому, чтобы получить опеку над Питером.

Ситуация оказалась хуже, чем я думала.

– Скажи детективу, чтобы в следующий раз следовал за этим внедорожником, - сказала я, чувствуя проклятую беспомощность, которую ненавидела.

– Уже сделал, - сказал он и резко выдохнул.
– Я буду держать тебя в курсе, если узнаю что-нибудь новое.

– Спасибо, - сказала я, и мы повесили трубку.

Пока я ехала на трамвае домой, я изучала фотографию Питера и Хуана, обнимающих друг друга. Снимок был сделан издалека, но они все еще находились достаточно близко, чтобы я могла видеть выражение их лиц. Они казались безнадежными и печальными, как будто их преследовало что-то, что должно было быть связано с этой машиной, что-то, чем Питер не хотел делиться ни с Патриком, ни со мной.

Когда я вернулась домой, то почувствовала, что одиночество грозит сломить меня. Дверь спальни Гестии была закрыта, Айви написала мне, что она была с Марком, и сильная, яростная потребность видеть Диего здесь, рядом с собой, почти заставила меня позвонить ему.

* * *

Через несколько дней после моего разговора с Патриком я была на занятиях по психологии, когда мой телефон завибрировал в кармане джинсов. Когда преподаватель повернулся к доске, чтобы что-то записать, я достала его и, спрятав под столом, незаметно разблокировала экран.

Мое сердце екнуло, когда я увидела, что получила сообщение от Питера.

Быстро открыв телефон, я вошла в чат и увидела, что все, что он мне прислал, - это отметка о местоположении. Нахмурившись, я постучала по нему, и он открыл приложение "Карты". Казалось, это было где-то в сельской местности, и когда я увеличила масштаб, я увидела, что это было недалеко от Данбери, штат Коннектикут.

"Ты в Данбери?"

Написала я ему, сбитая с толку и надеясь, что, может быть, он наконец-то впустит меня обратно в свой мир. "Почему ты там? Что происходит?"

В последующие минуты никаких сообщений не поступало, и я сдулась. Черт возьми, Питер, я не могла не думать об этом, разочарованная в нем. Зачем ему посылать мне свое местоположение?

Когда урок закончился, я первой

вышла из класса и позвонила ему. Но звонок сразу перешел на голосовую почту. В этом не было ничего нового; каждый раз, когда я пыталась позвонить ему в последние несколько месяцев, всегда была переадресация на голосовую, как будто он заблокировал меня. Но на этот раз, особенно после того странного места, куда он меня послал, я почувствовала, что что-то не так.

Поэтому я позвонила Патрику, но, к моему удивлению, мой старший брат, который никогда, никогда не был вне досягаемости, когда я нуждалась в нем, даже когда между нами были проблемы, не ответил.

Через десять минут у меня был урок, но я ни за что на свете не хотела идти на него. Не тогда, когда все мои инстинкты говорили мне, что с Питером что-то не так.

Усевшись на одну из скамеек рядом с сосной во дворе кампуса, я достала свой ноутбук и погуглила: "Данбери, штат Коннектикут". Интернет ничего конкретного не сообщил мне, кроме того, что это был город в десятках миль к северу от Нью-Йорка, и я выключила свой компьютер и положила его обратно в сумку, чувствуя беспокойство... беспокойство и страх.

Я еще несколько раз пыталась дозвониться до Патрика. Но он не ответил. На десятой, или может быть больше, попытке мой телефон запищал, и я повесила трубку и посмотрела на него. Я получила еще одно сообщение от Питера, и волнение взорвалось во мне, когда я открыла его.

Это было двухминутное голосовое сообщение. Я вставила наушники и нажала кнопку воспроизведения.

В течение нескольких секунд раздавался какой-то белый шум и неразборчивый голос. И тут заговорил незнакомый мне голос, слишком низкий, чтобы принадлежать пятнадцатилетнему мальчишке-Питеру или Хуану.

“Ты знаешь правила, - произнес голос властным тоном, который сказал мне, что кем бы ни был этот человек, он привык отдавать приказы.
– Мне очень жаль, что до этого дошло.”

В его голосе не было ни капли сожаления. На самом деле, его голос звучал апатично, как будто ему было наплевать на то, о чем он говорил.

"Пожалуйста, - раздался еще один голос, и этот был достаточно знакомым, чтобы я узнала голос Хуана.
– это больше не повторится. Это была ошибка.“

"В этой области ошибок не бывает, сынок, - сказал мужчина, и я услышала в его голосе легкий южный акцент.
– Это может закончиться только одним способом.”

Холод пробежал по моему телу, заставляя мое сердце сжиматься от ужаса, особенно когда я услышала, как Питер - мой брат, мой младший брат-закричал: "Не надо, пожалуйста! Мы загладим свою вину, мы сделаем все, что угодно ...“

“Ты облажался, - рявкнул другой голос, на этот раз более резкий и высокий, чем предыдущий, и раздался зловещий шорох, от которого мне стало холодно.
– А теперь будь мужчиной и признайся в своей глупости.”

"Прости, - закричал Хуан, - не делай этого, пожалуйста, не делай этого.…”