Твоя правда
Шрифт:
– Ты в этом уверена?
– Риверо скептически выгнул бровь.
Я морщусь.
– Ты действительно так хорош, как говорит Гэвин?
Он поднялся со своего места.
– Иди сядь на диван, - сказал он, - я сначала вымою руки.
У меня не было сил спорить, и я просто сделала, как он сказал. Оказавшись на диване в гостиной, звуки из кухни стали тише, превратившись в шепот. Потом появился Риверо и сел рядом со мной.
– Повернись, - приказал он.
Я повернулась к нему спиной и перебросила волосы через плечо. Я чувствовала себя немного обнаженной, даже уязвимой, и мне это не нравилось.
"Какого черта я согласилась на это?" - Спросила я себя, но тут большие теплые руки Риверо легли мне на плечи, и он начал массировать их, и все мысли улетучились. Тихий, непроизвольный стон слетел с моих губ, когда он работал на определенном месте, и я обнаружила, что откинулась назад к нему. Он был действительно хорош, как и говорил Гэвин, его руки были мягкими, но твердыми, движения отработанными и точными, он точно знал, над каким местом нужно поработать.
Он молчал, пока массировал меня, и к тому времени, когда он закончил и убрал свои руки, я забыла, с кем была в комнате, и сказала: - Спасибо, я чувствую себя намного лучше.
– Так оно и было; когда я пошевелила головой, боль исчезла.
– Рад помочь, - сказал Риверо еще более низким, хриплым голосом.
Я напряглась и повернулась, откидывая волосы назад. Он смотрел на меня темными глазами, и я вдруг поняла, как он красив. Во всех наших схватках он всегда злил меня до такой степени, что я легко могла забыть, насколько он горяч. Но теперь, сидя так близко... Диего Риверо был одним из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела, но его красота была не мальчишеской, а мужской.
я смотрелА на него почти в упор. Мои щеки внезапно вспыхнули, я отвернулась и еще раз пробормотала: - спасибо.
– Ты поблагодарила меня дважды, - сказал он чуть более спокойным голосом, - должно быть, у тебя действительно сильно болела шея.
На это у меня не нашлось остроумного ответа, и я встала.
– Давай вернемся, - сказала я, мое сердце слишком громко стучало в ушах, моя кожа была слишком натянута, мои чувства превратились в паутину, которую даже я не могла распутать.
Он тоже встал, но прежде чем я успела уйти, он остановил меня.
– Мне очень жаль.
Сделав глубокий вдох, я повернулась к нему и увидела его всего в нескольких сантиметрах от себя, возвышающегося надо мной, смотрящего на меня с искренним, жестким раскаянием. Взяв себя в руки, я заставила свой голос звучать небрежно и спросил: - Почему?
– Знаешь что, - сказал он, пристально глядя мне в глаза.
– Я вел себя как настоящий муд.... Я ни чего не знал о тебе, и поскольку ты вела себя определенным образом, когда мы впервые встретились, я взял первое впечатление, которое у меня сложилось о тебе, и интерпретировал его так, как я этого захотел. Это было неправильно с моей стороны, - сказал он, поморщившись, -Говоря, что ты заносчивая и самовлюбленная, ничего не зная о твоей жизни, думал, что ты влюбилась в меня только потому, что хотела доказать, что ты не должна быть отвергнута. Я был не прав, и мне жаль, что я вымещал это на тебе, и, возможно, причинил тебе боль от этого.
Я застыла на месте, потрясенная тем, что он отбросил
– Я принимаю твои извинения, - мягко сказала я, - и благодарю тебя.
Он казался немного смущенным.
– За что?
– За то, что ты достаточно мужествен, чтобы признать свою ошибку, - просто сказала я, усмехнувшись, когда он нахмурился.
– Не многие люди смогли бы это сделать, и все же ты это сделал. Так что спасибо, что прояснил ситуацию.
Он все еще не казался убежденным.
– И это все?- Спросил он, скептически выгнув бровь.
– Все, что мне нужно было сделать, это сказать, что я сожалею, и ты простишь меня?
Моя улыбка погасла.
– Ты хочешь, чтобы я продолжала злиться на тебя?- Спросила я, теперь и сама нахмурившись.
– Нет, - сказал он, - но я также не думаю, что ты должна быть такой снисходительной. Или ты притворяешься, что прощаешь меня?
– внезапно сказал он, его лицо потемнело, - чтобы ты могла поместить меня среди своих друзей в такое место, где ты могла бы держаться рядом, не осмеливаясь быть самой собой?
Мои теплые чувства рассеялись.
– Ты только что сказал, что сожалеешь, что осуждал меня,- напомнила я ему, чувствуя себя уязвленной, - ты только что сказал, что не должен был делать поспешных выводов...
– Но на этот раз я прав, - прервал он меня, понизив голос, - и ты тоже это знаешь. Я видел, как ты сидела в машине, когда я это сказал. Я знаю, что, по крайней мере, это правда, потому что ты тоже это знаешь.
– А почему это вообще тебя касается?- Спросил я ехидно.
– Да, ты извинился, и да, я прощаю тебя, потому что все совершают ошибки , но разница в том, признает ли человек их или нет, и ты это сделал, но это не значит, что я считаю тебя другом!
– И это гораздо более иронично, чем все остальное, поскольку ты, вероятно, даже не говоришь об этом со своими друзьями. Они же совершенно не знают тебя, не знают что ты чувствуешь, о чем думаешь...
Мой гнев усилился.
– Повторяю, это не твое дело!
– А что, если я хочу сделать это своим делом?- Вдруг спросил он, делая шаг ко мне.
– А что, если меня чертовски бесит, что ты держишь всех на расстоянии, в то время как со мной, когда ты злишься и теряешься, ты кажешься самой настоящей собой?
Он был прав. К черту все это... Он был настолько прав, что ирония происходящего казалась почти смешной. Чувствуя себя настолько не в своей тарелке, блуждая по неизведанной территории, я обхватила себя руками и отступила назад, опустив взгляд в пол.
– А почему тебя это вообще волнует?- Спросила я и с ужасом услышала, как дрожит мой голос.
Наступила тишина, а потом я услышала, как он прерывисто вздохнул.
– Я не знаю, - сказал он, и когда я подняла на него глаза, он посмотрел на меня пронизывающим взглядом, который проник мне в душу.
– Но я думаю, это не имеет значения, так как ты, вероятно, никогда никому не доверишься, и уж тем более такому человеку, как я. Ты даже в мыслях не допускаешь, что можно сбросить с себя защиту, которой ты окружилась, как броней.