Твоя правда
Шрифт:
Глава 15
За час до ужина, когда я уже собиралась, зазвонил телефон. Я остановилась, обмахиваясь сухими волосами, и снова увидела незнакомый номер. Этот номер не принадлежал Майло, и мне стало интересно, кто же это был. Я осторожно ответила:
– Алло?
– и была удивлена, услышав знакомый низкий, грубый голос.
– Харпер, - сказал Риверо, - это я. Майло сказал, что ты придешь сегодня вечером. Я хотел предложить подвезти тебя?!
Я была ошеломлена. Риверо предлагал меня подвезти? Опять?
– С чего вдруг?-
– Сегодня День Благодарения, - сказал он в ответ.
Но я на это не купилась.
– Не похоже, что ты испытываешь ко мне благодарность, - едко заметила я, - поэтому я не могу не задаться вопросом, откуда такое благородство.
Он испустил протяжный вздох.
– Тогда я буду откровенен, - сказал он на удивление серьезным тоном, - Ты меня раздражаешь, но ты явно не тот человек, за которого я тебя принял. Если тебе нужна причина для этого, то подумай об этом как об извинении; температура упадет, будет холодно, и любой предпочел бы теплую, комфортную поездку в канун Дня Благодарения.
Я не ожидала такой искренности и не знала, как реагировать. К своему ужасу, я почувствовала, как меня захлестнула волна облегчения, словно с плеч свалился груз, о существовании которого я даже не подозревала.
Он только что признался, что был неправ. Он говорил это серьезно, и когда я наконец почувствовала себя легче, чем с тех пор, как пересеклась с ним, я ответила:
– Хорошо.
– Круто, - сказал он, и его голос стал немного жестче, чем раньше, - я заеду за тобой через полчаса.
Мы повесили трубку, и я уставилась на свой телефон, испытывая смешанные чувства по этому поводу. По-своему он извинялся, и хотя я чувствовала это облегчение, оно не стерло внезапно все, что произошло между нами, и я была уверена, что он не стал относиться ко мне теплее. Он сам так сказал; я раздражала его так же сильно, как и он меня, и это чувство не собиралось уходить в ближайшее время.
Тем не менее, я не могла не чувствовать себя немного тронутой тем, что он предложил подвезти меня, чтобы я не была на холоде. Он сделал это у Майло неделю назад, напомнила я себе. Он также принес мне одеяло. Несмотря на то, как он вел себя со мной все это время, Риверо все же был хоть немного внимательным.
Или, может быть, я слишком все преувеличиваю....
Закончив причесываться, я нанесла мягкий макияж и оделась в повседневный наряд из темных джинсов, черной рубашки с длинными рукавами, ботинок и пальто, взяла лазанью в пакетике, и когда я закончила наносить немного натуральной красной помады, я получила сообщение от Риверо, что он был снаружи.
Я вышла, увидела его машину и села на пассажирское сиденье, чувствуя себя немного неловко. Закрыв за собой дверь, я взглянула на него. Он тоже был одет небрежно, в джинсы и длинное черное пальто, его волосы беспорядочно завивались вокруг лица. Его подбородок был покрыт щетиной, а темные глаза смотрели на дорогу, когда он завел машину.
– Вкусно пахнет, - сказал он в качестве приветствия, когда мы выезжали с моей улицы
– Я приготовила лазанью, - ответила я, - по просьбе Майло.
Он кивнул.
– Он любит итальянскую кухню.
Наступила тишина, нарушаемая негромкой музыкой, доносившейся из радиоприемника. Я не знала, что сказать или как себя вести. Какая-то часть меня до смешного боялась сказать что-нибудь, чтобы снова не вывести его из себя, но другая часть меня знала, что этого не произойдет. По крайней мере, не сегодня. По какой-то причине он поднял белый флаг, и я не собиралась ничего делать, чтобы поставить это под угрозу.
Я поняла, что так устала от того, что он меня не понимает....
Но прежде чем я успела подумать, он заговорил, нарушив молчание: - У тебя все в порядке с музыкальной акустикой?
Он пытался завязать разговор, я это знала, но вопрос все еще раздражал меня.
– После того, как я получила основы, остальное стало довольно легко понять, - ответила я, стараясь не показывать своего раздражения.
Видимо, мне это не удалось, так как он понимающе посмотрел на меня. Он мог бы легко придраться к этому, мог бы легко испортить маленькую попытку цивилизованной беседы до еще одной перепалки, но все, что он сказал:
– Это хорошо.
Немного успокоившись, я промолчала. Неловкое молчание снова повисло в машине.
Но Риверо этого не хотел.
– Я так и не услышал благодарности, - пробормотал он.
Я бросила на него взгляд, пытаясь определить, отменяет ли он свой белый флаг в конце концов, когда поймала легкую улыбку на его лице. Нахмурившись в замешательстве, я все же сказала:
– Спасибо.
Он усмехнулся, снова застав меня врасплох.
– Ты сегодня очень любезна, - заметил он, приподняв бровь.
– Это заставляет меня задуматься...
Тогда я закатила глаза.
– Моя злость - это не мое естественное состояние, - сообщила я ему немного резко, - если бы ты спросил моих друзей, они сказали бы тебе, что я на самом деле довольно спокойный, даже холодный человек.
– Да, - сказал он, и его улыбка исчезла, - они так и говорят.
Я усмехнулась, не в силах сдержаться.
– И ты, очевидно, думаешь, что они ошибаются.
Он удивил меня, сказав: - Не совсем, я просто думаю, что они совсем тебя не знают.
Это было почти смешно. Почти.
– Ты в серьез думаешь, что это так?
– Спросила я с сарказмом в голосе.
– Ты так хорошо разбираешься в людях.
Он рассмеялся, и я поняла, что никогда раньше не слышала его смеха. Он был насыщенным и низким, полным неподдельного юмора.
– Я заслужил это, - сказал он, снова удивив меня.
– Но на этот раз я не ошибаюсь.
Я сложил руки на груди.
– О, неужели?
– Да, действительно, - он взглянул на меня.
– Я думаю, ты просто никогда не подпускаешь их достаточно близко к себе, чтобы узнать, кто ты на самом деле.
Мое тело замерло. Это была инстинктивная, вполне естественная реакция на его слова. Но не потому, что это он сказал их, а потому, что он не был первым, кто сказал их мне.