Твой
Шрифт:
— Нет, конечно, нет, Эль-Альфа.
Эль-Альфа повернулся обратно ко мне. Выражение лица у него было жёстким.
— Она твоя, — произнёс, подняв взгляд примерно на дюйм, чтобы заглянуть мне глаза. — Ты её хозяин... пока что. Думаешь, сможешь продолжить её обучать?
Я кивнул со всё ещё сцепленными руками.
— Да.
Эль-Альфа уронил сломанные куриные косточки обратно на тарелку. Они приземлились на фарфор с глухим звоном.
— Тогда она принадлежит тебе. Никто больше не будет вмешиваться. А если вмешаются, у тебя есть
Дэвид ощетинился, но ничего не сказал.
— Убедись, что она научится преклонять колени без вреда. Мне не хочется её избивать.
— Да, сэр, — отозвался я.
— И, Дэвид, — произнёс он, упавшим на тон голосом, — не трогай девчонку.
— Да, сэр, — ответил тот сквозь стиснутые зубы.
Я разжал руки и вытянул пальцы, расслабляя их.
Как бы не боялся за Джессику, я почувствовал облегчение от того, что Эль-Альфа не даст своей шестёрке больше навредить ей. Будучи главным, я мог заставить её подчиниться мне.
У меня получится найти способ её контролировать.
Я это знал.
Глава 20
Джессика
Спотыкаясь перед охранником, причинившим мне боль, я вернулась обратно в свою тюрьму с болящими от твёрдой земли коленями. Но никакие муки не могли пересилить ту ужасную боль, что саднила у меня между ног. Вейл оставил меня, не доведя дело до конца.
Теперь я умирала от голода, мучилась от жажды и была не удовлетворена. Первые два пункта я ещё могла вынести. Но Вейл пытался отобрать у меня достоинство, вынуждая меня умолять его.
— Эйприл? — прошептала я. Её было не слышно из соседней камеры, и дверь была закрыта, когда я проходила мимо. — Эйприл?
Ответа не последовало. Я закричала громче, мой голос поднялся до визга.
— Эйприл!
Дверь мой камеры с лязгом открылась, и я отпрыгнула назад. Цепи загремели о каменные стены по обе стороны от меня.
Это был Вейл. С тарелкой в руках.
— Ты зря кричишь, — произносит он. Я тут же сжалась ещё больше. Его предостерегающий голос напомнил мне о моей матери. Она всегда ругается. Я стиснула зубы, прежде чем заговорить.
— Моя... моя подруга. Из соседней камеры. С ней всё в порядке?
Вейл бросил на меня странный взгляд. Его голос стал мягче:
— Вот. Поешь, — он протянул мне кусок хлеба с тарелки. Я только посмотрела на него, не в силах слаженно думать. В животе заурчало.
— Прошу, — настаивала я. — Её зовут Эйприл. С ней всё хорошо?
Мягкость исчезла так же быстро, как и появилась. Лицо Вейла вновь стало ледяным.
— Послушай меня, милая. Здесь ты ни о ком не должна заботиться, кроме самой себя. Поняла? Можешь считать, что она мертва.
Я вздрогнула от этого слова. Не могу в такое поверить, не здесь. Эйприл не мертва, не больше, чем я. С ней всё нормально. С нами обеими всё будет хорошо.
— Хотя бы
Я не осознавала, что он предлагал мне кружку воды. Он поднял её к моим губам, и чары будто разрушились. Жажда царапала горло, но я могла думать лишь о физической боли, которую мне приходилось терпеть.
Я глотала из чашки, вода сбегала каплями вниз по моему почти обнажённому телу. Когда он снова подтолкнул ко мне хлеб, я укусила его. Во мне проснулся голод, и я вгрызлась в кусок хлеба. На тот момент это было самым вкусным, что я когда-либо пробовала.
— Держи, — произнёс он и оторвал крошечный кусочек хлеба для меня, чтобы мне не приходилось рвать его зубами. Когда я взяла предложенное, мои губы коснулись его пальцев, и он тихонько вдохнул.
И вот снова — то самое потрескивающее напряжение в воздухе. Что-то между нами, чему я не могла дать название или дотронуться пальцем. Связь, которая, казалась бы, прорвалась через ледяную стену, что он сохранял перед собой.
Он отпрянул назад и рассеяно вытер пальцы об рубашку. Он сторонился этого, поняла я тогда. Не знаю почему. Но я осознавала, что он отличался от всех остальных здешних охранников.
Неужели у меня поехала крыша? Я слышала о женщинах, которые влюблялись в своих похитителей, но никогда и подумать не могла, что нечто столь же дурацкое произойдёт со мной. Но дело не в том, что он привёз меня сюда. Не из-за того, что моё тело изнывало, каждый раз как он задевал меня своей ладонью. Тут было что-то другое, что-то глубже. Тайна, которую я чувствовала под его поверхностью. Тайна, которую он не хотел, чтобы я раскрыла.
— У тебя осталась кровь на губе, — произнёс он.
Я вскинула голову, сказав с долей сарказма:
— Освободи меня, и я её сотру.
Вместо этого Вейл схватил меня за подбородок и поцеловал. Его уста, посасывая, вобрали мою нижнюю губу. Сначала мягко, потом сильнее, посасывая порез, нанесённый шестёркой Эль-Альфы. Боль искрами прошибла тело — боль и желание.
И на какой-то миг, ужасный, отвратительный миг, я не смогла удержать себя и не поцеловать его в ответ.
Я подалась на цыпочках вперёд, углубляя поцелуй, и он отодвинулся назад, завоёвывая меня своим ртом. Он лизнул мою нижнюю губу, втягивая её, пока я не ощутила медный вкус крови. Из меня вырвался стон, и моё тело выгнулась к нему, остановившись только когда цепи крепче сжались на моих запястьях, удерживая меня.
Вейл с удивлением посмотрел на меня. Электрическая энергия между нами, кажется, осветила всё помещение, как раз когда моя тень укрыла его тело.
— Джессика, — шепнул он.
Я закрыла глаза. Не дам ему радости увидеть, что он со мной сделал. Это стремительное влечение было безумным. Но никто не станет винить меня за сумасшествие. Сошла ли я с ума?
Его рука скользнула между моих бёдер, поглаживая меня, и вопреки самой себе я тут же стала влажной. Я сошла с ума. Сошла. Всё это было безумием.