Твой

Дарк Обри

Я ждал, её сердце, как умирающая птица, тарабанило под моей рукой. Но вместо того, чтобы сдаться, она подалась плечами назад, к моей груди. Я почувствовал жар, просачивающийся через рубашку.

— Если собираешься убить меня, то давай, — тихо сказала она.

Меня захлестнуло разочарование. Она оказалась сильнее, чем выглядела, с этим не поспоришь. Недолго думая, я наклонил голову и поцеловал её плечико, глубоко вдыхая. Слабый запах её духов проник в мой нос, отчего я прижал её ближе.

И в тот же момент она издала тихий

крик. Я почувствовал, как её сердцебиение ускорилось, и она заёрзала в моих руках.

Вот оно.

Едва осознав, что должен сделать, я позволил ножу выпасть из руки. Лезвие со звоном упало на пол. Моя рука скользнула между её бёдер, и она дёрнулась, отстраняясь подальше от меня. Пытаясь отстраниться. Я крепко держал её, и деваться было некуда. Проскользнув пальцами под её трусики, я обнаружил что она влажная.

Как я не понял, что происходит? Её сердцебиение билось так часто вовсе не из-за страха, как думалось мне. Тут было кое-что другое. Находка ошеломила меня даже больше, чем мне хотелось бы признать. Она попыталась ударить меня ногой, но я оторвал её от земли на несколько дюймов, чтобы лишить опоры.

— Пожалуйста, нет...

— Ах, дорогая, — произнёс я, чувствуя себя болезненно из-за того, что мне приходилось делать, но вместе с тем и до странности взволнованно. — Дорогая, милая Джессика. Ты ждала, когда я сделаю это, верно?

Глава 18.

Джессика

— Нет!

Я извивалась в тисках, но его руки по-прежнему настойчиво удерживали меня на месте. Я почувствовала, как его пальцы, скользкие от моего желания, проникли под ткань трусиков.

Собственное тело оказалось предателем. Едва он заступил мне за спину, я ощутила, что отзываюсь на его прикосновения, как никогда не желала.

— Хватит, — простонала я. Но не хотела, чтобы он прекращал. Одним своим прикосновением ему удалось воспламенить мои нервные окончания. Я ненавидела это. И любила. Более того, я ненавидела, что мне это нравилось. Я ничего не могла делать, кроме как корчиться в его объятиях, пока он прижимал меня к своей мощной груди. Мои руки всё ещё были вытянуты, лишая меня всякой возможности убрать его пальцы.

— Такое ощущение, будто ты не хочешь, чтобы я останавливался, Джессика.

Он прав. Я текла, а пружина в моей груди натягивалась все сильнее и сильнее, в то время как его пальцы принялись поглаживать по обе стороны моей щелочки.

— Прошу, не надо... — мой голос никогда ещё не был таким хриплым, таким порочным.

— Закрой глаза, — произнёс он, и я, наперекор себе, послушалась. С закрытыми веками всё будто уплыло вдаль. Это просто дурной сон. Ничего реального. Ничего кроме его пальцев, прижимающихся к моим потаённым частям, и голоса, нашёптывающего мне на ухо.

— Ты ничего не можешь поделать, так почему бы не насладиться?

Я

хотела отстраниться, но деваться было некуда. Его пальцы гладили меня медлительными движениями, жгучим трепетом отдающимися в моём лоно. Пружина внутри натянулась ещё сильнее.

— Ох, Джессика, — прошелестел он. — Ты так сильно этого хочешь?

Он щёлкнул большим пальцем по набухшему клитору. Я захлебнулась криком и выгнулась против него. Его рука нажала твёрже под моими трусиками. Я закачала головой из стороны в сторону, стиснув веки. Казалось, во мне сжималось всё. Я стояла на цыпочках, не в силах увернуться от его прикосновения. Его пальцы прощупывали, исследовали, а я задыхалась. Воздух в камере стоял горячий. Удушливо жаркий.

— Прошу тебя...

Но я не знала, о чём прошу его. Я не могла говорить, мысли были бессвязными, а его поглаживания стали быстрее, настойчивее. Петля натянулась сильнее, вокруг груди, вокруг ног. Цепи удерживали руки вытянутыми, и я до сих пор не открывала глаза. Не могла. Его пальцы вжимались и ласкали, избегая единственного места, которое изнывало хуже больше всего.

— Прекрасная, красивая Джессика. Я хочу, чтобы ты слушалась меня, милая.

Пульсация между ног была нестерпимой. Тем не менее, мне удалось выдохнуть.

— Нет.

Затем его губы вновь коснулись моей шеи. Я дёрнула головой, но его рука обвилась вокруг горла и остановила мои движения. Большой палец прижался к нему, прямо у основания ключицы, тогда как другой большой палец дразняще прошёлся по набухшему клитору.

Он облизывал меня. Его язык был горячим на моей коже, вся комната пылала жаром, и голова у меня кружилась сверх меры, как я никогда и представить себе не могла. Всё дело не только в воздухе или жаре. Тут было замешано сломившее моё тело неконтролируемое желание, с которым я боролась каждой клеточкой своего существа.

Но моё тело не слушалось разума. Пока его палец кружил всё ближе к томящемуся лону, искорки неподдельной нужды загорались в моей системе. Тело выгибалось, бёдра непроизвольно дёргались, когда он гладил меня. Трусики промокли. Дыхание стало короткой чередой отрывистых вдохов. И он по-прежнему закручивал спираль во мне всё сильнее и сильнее.

— Подчинись мне, — сказал он. Повторял слова снова и снова, и, пока говорил их, его пальца принялись кружить, лаская в одном ритме со словами. — Подчинись мне. Подчинись.

Нет.

Уже было непонятно, говорила я вслух эти слова или в своей голове. Всюду было так горячо, и у меня невыносимо кружилась голова. Пульсация отчаянной потребности одолевала тело, отчего во рту пересохло, тогда как бёдра увлажнились и стали скользкими.

— Подчинись мне.

Его пальцы яростно работали, натягивая пружину во мне всё туже и туже. Я качнулась навстречу его прикосновению, желая всего и ненавидя себя за это. Я была так близко... так близко...

Как вдруг он убрал руку, и я вскрикнула.