Твердая Рука
Шрифт:
– А!.. – радостно воскликнула она. – Твердая Рука!
– Как видите, сеньорита, – произнес охотник, низко кланяясь. – Я пришел за обещанным.
– И вы его получите.
– Благодарю вас.
– Руис, – обратилась тогда донья Марианна к брату, – впредь до нового распоряжения отец ничего не должен знать о приезде этих сеньоров.
– Ты задаешь мне трудную задачу, сестра! Подумай, какую огромную ответственность принимаю я на себя, поступая таким образом.
– Я понимаю, брат, но дело идет о моем счастье. Чего ты боишься? Разве ты не знаешь этого охотника?
– Его-то я знаю, но его спутник…
– Я отвечаю за него, Руис.
– Ты его знаешь?
– Не спрашивай меня ни о чем, Руис, и делай так, как я прошу тебя.
– Хорошо, я буду молчать ради тебя, сестра.
– Благодарю тебя, брат, благодарю!
В эту минуту из смежной комнаты донеслись шаги.
– Что теперь делать?! – прошептала девушка. Твердая Рука, дав ей знак молчать, увлек за портьеру своего спутника, закутанного в плотный плащ и походившего скорее на призрак, чем на человека. В то же мгновение на пороге другой двери появились полковник Маркос де Ниса и дон Руфино Контрерас. Они едва успели поздороваться с доном Руисом и с доньей Марианной, как в комнату вошел маркиз.
– Наконец-то вы на ногах! – весело произнес маркиз. – Vivo Dios! пминаю, в каком жалком состоянии вы прибыли… Но все хорошо, что хорошо кончается!
– Мы весьма благодарны, кузен, за ваше гостеприимство – ведь мы так нуждались в нем!
– Полноте!.. А я как раз собирался писать вам, дон Руфино.
– Но, дорогой мой сеньор… – начал было, поклонившись, сенатор.
– Разве вы не ждали моего ответа?
– Да, но я не смел надеяться…
Маркиз не дал ему договорить:
– Начнем с самого спешного дела. Случилось такое чудо, – ибо ничему другому я не могу приписать счастливую перемену в моих делах, – которое дает мне возможность рассчитаться с вами. Но будьте уверены, что это обстоятельство не заставит меня позабыть о том, что вы вели себя как настоящий друг. Я никогда не забуду, как много сделали вы для меня!
Сенатор, застигнутый врасплох, заметно побледнел. Словно моля о помощи, он искоса взглянул на полковника.
– Он сделал для вас гораздо больше, чем вы думаете, кузен! – с жаром воскликнул полковник.
– Что вы хотите этим сказать? – удивился маркиз.
– А вот что! Дон Руфино, не будучи осведомлен о счастливой перемене в ваших делах и желая вывести вас из тупика, в котором вы очутились, скупил все ваши векселя и вручил их мне, умоляя при этом уничтожить их. Вот смотрите! – добавил полковник, вытащив из кармана связку бумаг. – Тут они все. Слова эти были по-разному восприняты присутствующими. Брат и сестра обменялись взглядами, полными отчаяния, ибо им стало ясно, что маркиз не сможет теперь отказать сенатору в руке своей дочери.
– О, – вскричал маркиз, – я не могу принять такого великодушного дара!
– От постороннего, конечно, маркиз, но я питал надежды, что я не совсем чужой для вас человек, – сказал сенатор. Наступило молчание.
– Все это так странно и так неожиданно, – заговорил наконец маркиз, – что никак не может уложиться в моей голове. И я прошу вас, дон Руфино, отложить этот разговор до завтра. За это время я успею прийти в себя и сумею ответить вам согласно велению моего долга.
– Я вполне понимаю, дорогой сеньор, благородство ваших побуждений. Конечно, я буду ждать, сколько вам будет угодно, – отвечал
– Разумеется, серьезные дела надо отложить до завтра; мы испытали чересчур крепкую встряску, чтобы быть в состоянии обсуждать их сегодня, – вмешался полковник де Ниса.
– Да, что с вами случилось? Так это правда, что индейцы овладели Квитоваком?
– Увы, истинная правда. Индейцы взяли его штурмом, город сгорел и больше не существует. Нам удалось ценой большой крови пробиться сквозь ряды врагов. Да, немало трудов и невероятных страданий пришлось претерпеть нам, прежде чем мы добрались до асиенды!
– Благодарение Богу, что вы все же вырвались из их рук. Особенно радует меня ваше спасение, дон Руфино; вы ведь не солдат.
– Нет, он убийца, – раздался вдруг гневный возглас, и чья-то рука тяжело опустилась на плечо сенатора. Присутствующие обернулись.
Спутник Твердой Руки сбросил с себя плащ и шляпу и стоял теперь мрачный и грозный перед сенатором.
– О Боже! – с невыразимым ужасом воскликнул сенатор. – Родольфо! Дон Родольфо!
– Неужели это ты, брат мой! После стольких лет! – радостно воскликнул маркиз.
– Огненный Глаз! – невольно вырвалось у доньи Марианны.
Сашем с неподражаемым презрением оттолкнул сенатора, а сам вошел в круг своих родственников.
– Да, брат, это я. Я вышел из этого дома изгнанником, а возвращаюсь его спасителем.
– Ах, брат мой, брат мой! – горестно воскликнул маркиз.
– Успокойся, Фернандо. Я не питаю к тебе никакой злобы и далек от мысли о возмездии. Напротив, я не переставал чувствовать к тебе братскую привязанность и, живя вдали, никогда не терял тебя из виду. Приди в мои объятия, брат, забудем прошлое и будем наслаждаться радостью встречи! Маркиз со слезами бросился в объятия брата; дон Руис и донья Марианна последовали его примеру. Несколько минут продолжался обмен приветствиями и поцелуями между вновь воссоединенными родственниками.
– Я не переставал расстраивать козни одного злодея, – продолжал дон Родольфо. – Это благодаря моим стараниям Паредес благополучно вернулся с деньгами, которые ты должен был получить в Эрмосильо. Я же навел твою дочь на этот спасительный для тебя рудник. Но я прибыл сюда не только для того, чтобы обнять тебя и твоих близких, брат мой. Я пришел сюда, чтобы свершить правосудие над одним преступником. Этот человек, – продолжал дон Родольфо, указывая пальцем на сенатора, которого от бешенства и страха бросало в жар и в холод, – этот человек был моим слугой; он пытался подло убить меня, предательски выстрелив мне в спину. И такому человеку, успевшему опутать тебя своими темными плутнями, ты собирался отдать свою дочь!..
– О! – застонал от бешенства сенатор.
– Негодяй! – воскликнул маркиз. – Люди! Сюда скорей! Схватите этого злодея!
Несколько слуг стремительно вбежали в гостиную. Но прежде чем они успели схватить сенатора, он с ловкостью тигра одним прыжком подскочил к дону Родольфо и вонзил кинжал ему в грудь.
Сашем с глухим стоном повалился на руки брата и сына. А убийца, свершив свое страшное дело, отшвырнул от себя кинжал и, обведя сраженных горем присутствующих исполненным ненависти и торжества взглядом, произнес: