ТВари
Шрифт:
Тараща глаза, шатаясь и не понимая, что вокруг происходит, англичанин двинулся к выходу. В дверях абсолютно трезвый Мах кивнул охраннику:
– Все кассеты у них забери и проверь, чтобы никаких дубликатов у них не осталось, башкой отвечаешь… А ты, – кивнул Джону, – найди меня на следующей неделе, найди, мерзавец, через моих референтов, ты мне нужен. Полезным можешь оказаться.
ГЛАВА 4
КИЛЛЕР ДЛЯ ТЕЛЕВИЗИОННОЙ ПТИЧКИ
Первую тревожную весточку принес Ирме Джон. Темная личность. Занимается
Ирма брезговала контактами с Джоном. Ей всегда казалось, что существует такая категория людей, от которых исходит дух опасности, дух неудач и какой-то непреодолимой беды, и к этой категории причисляла Джона.
– Биополе у него плохое, – говорила про таких людей подруга Ирмы, – он вампирит энергию, от него только гадость какую-нибудь подцепишь, держись от него подальше.
Ирма бы и держалась, но Джон иногда звонил ей на мобильный и делал интересные предложения: то в клипе рекламном сняться, а это всегда хорошие деньги, то в клубе на вечеринке потусоваться, полезными знакомствами обзавестись, то в шоу выступить, как вот совсем недавно в утреннем на радио у Сережи Мирского… А для поддержки популярности, для поддержки рейтинга это ой как нужно!
Так что полезным бывает Джон Петров, полезным. И то, что он на ней зарабатывает, получая свои триста или пятьсот долларов с хозяина вечеринки за то, что привел к нему в тусовку знаменитость категории «А», так это даже приятно, значит, она по-прежнему крутая девочка, входящая в так называемую десятку самых-самых.
Но на этот раз Джон не обрадовал. На следующей неделе ей не придется выступать на «Москва-Сити FM» в популярном утреннем шоу Сережи Мирского «Вставай, Москва».
– Они там новую звездочку с Ксютовым обкатывать теперь будут, – между делом бросил Джон, когда они пересеклись на презентации в «Премьер Паласе».
Настроение моментально испортилось. Хоть эти изменения на радио и не сильно влияют на всю ее карьеру, каждый отказ – тревожный звонок. Потому что если ты находишься на вершине, ты должен знать одно – это место очень лакомое и его вожделеют сотни, а то и тысячи страждущих славы. И каждая девочка из провинции, приезжая на Москву, мечтает со временем занять ее, Ирмы Вальберс, место.
По поводу радио Ирма наметила себе – позвонить Ксютову и разобраться. А еще лучше, чтобы не делать этого самой, позвонить Моте Зарайскому – ее продюсеру, пусть узнает у Ксютова, почему ей отказали, в этом работа Зарайского и состоит.
Зарайского Ирма нашла в сильно расстроенных чувствах.
– Ты что? Ревешь, что ли? – испуганно спрашивала Ирма в трубку.
– Нет, – явно всхлипывая, отвечал Мотя.
– А мне показалось, что ты там плачешь.
– Да нет, аллергия какая-то, то ли на тополиный пух, то ли на Дотти, – пищал Мотя.
Ирма рассказала о тревожном звонке Джона Петрова, и Зарайский неожиданно еще более усугубил ее тревоги и расстройства.
– А
Он все же явно там ревел.
– Михаилу Викторовичу? – переспросила Ирма. – Дюрыгин морочит? Какую такую деваху нашел?
– Дюрыгин вместо нашего с тобой шоу предлагает Мише свое, где ведущей будет никому неизвестная телка, – явно все еще всхлипывая, проговорил Мотя, – он ее уже ему показывал, он ее даже у Монахова прокатывал, а теперь еще вот и с Ксютовым договорился на «Москва-Сити FM»…
– А ты-то, старый дурак, куда смотришь? – вырвалось у Ирмы. – Я тебе доверилась как продюсеру, а ты все просрал? Может, мне прямо к Дюрыгину пойти попроситься? Он ведь меня возьмет, а ты с кем останешься? Со своей бульдожкой Дотти?
Мотя, похоже, был не в духе, чтобы продолжать этот разговор. Он бросил трубку и, как представилось Ирме, принялся снова плакать.
Позвонила Леше Ксютову. Тот не брал трубку. Неужели поставил в черный список ее номер? Набрала мобильный Михаила Викторовича – тот же результат. А через секретаршу, через эту проститутку Олечку, соединяться не хотела.
Тогда позвонила Дюрыгину. Тот ответил.
– Ирма? Рад, всегда рад.
– Так уж и рад? Я слыхала, у тебя новая ведущая на шоу есть? – с места в карьер начала Ирма.
– Мир слухами полнится, Ирмочка.
– Так есть или нет? Говори прямо!
– Ну, есть вроде.
. – А что так неуверенно?
– Да она еще сырая, над ней еще работать надо.
– Ну, я слышала, ты к ней уже и Ксютова подключил, и Монахова.
– Ты осведомлена.
– А то! В нашем деле без информации нельзя, сожрут такие вроде тебя.
– Ну это ты чересчур, дорогая, это чересчур.
– Брось, познакомил бы.
– С кем?
– С девочкой твоей, как зовут?
– Агата.
– Ты с ней спишь?
– Я?
– Ну не я же!
– Я – нет.
– А кто тебя за нее просил? Кто с ней спит и кто за нее просил?
– Никто, я сам ее нашел, сам делать начал.
– Не верю.
– Как хочешь.
– Гад ты, Дерюгин, чего же ты меня не позвал?
– Я звал…
В общем, разговора не получилось. Совершенно расстроилась Ирма. Разрегулировалась. Может, Игоря, мужа своего гражданского, попросить разобраться? А почему бы и нет? Пускай выяснит, что это за Агата такая.
И имеет ли она право занимать то место на вершине горки, где по праву восседает Ирма Вальберс?
Но сперва Ирме самой захотелось на эту чудо Агату подивиться. Противно снова с Джоном говорить, но ничего не поделаешь, лучше него тайные смотрины никто обустроить не сможет.
Ночью Ирме приснился сон.
Именно в ночь с четверга на пятницу приснился, когда сны сбываются.
Приснилось Ирме, что будто лежит она в какой-то очень по-демократически дешевой больнице, где в одной палате сразу шесть или даже десять коек стоит, и так чудно, в палате и мужчины, и женщины. И приснится же такое!