Тутти Кванти
Шрифт:
— Меня тревожат недешифрованные комментарии. Интуиция угадывает в них что-то зловещее…
— Ваша интуиция — плохая гадалка: комментарии не могут быть хуже самих событий.
— И все же, Поводырь, я прошу выделить средства на закупку у ряда фирм новейшей аппаратуры для прочтения тайнописи.
— И не заикайтесь больше об этом! Мне нечем латать прорехи, которые возникают то там, то здесь из-за нечестивых отступников. Или вам не ведомо, что творится на планете?! Вот это действительный кошмар, а не ваш, мнимый, проистекающий из вашего же ремесла.
— Поводырь,
— Айсебов для меня на сегодня просто нет, и мысли их не должны вас занимать. Переключайтесь-ка на выявление внутренней оппозиции, это важнее всего.
И первый гражданин планеты-исполина устало двинулся вверх по трапу.
25
Ур-Муон только что закончил свой доклад и теперь выжидательно следил за диктатором.
— Значит, сервизы шли в строгом соответствии с замыслом, — как бы убеждая себя в чем-то, задумчиво повторял ва-Жизд опорные данные стратегического эксперимента. — По семь больших зондов в каждом сервизе… С каким интервалом запускались аппараты?
— В полчаса.
— И так четыре серии с промежутком в сутки… По сколько витков они делали вокруг Трафальерума?
— По два.
— Не заметить их было бы невозможно?
— В нормальной ситуации — исключено.
— Но и в нормальной ситуации их необязательно сбивать. Трафальеры могли оставлять зонды на орбитах по двум соображениям: видя, что это исследовательские аппараты, они демонстрировали нам, что не помнят зла и готовы к мирному сотрудничеству…
— Перво-наперво они должны были предположить, что это зонды-разведчики, — возразил ур-Муон. — А их положено сбивать для собственного спокойствия.
— Они знают, что мы не пошлем разведчиков именно потому, что их сбивают. А научные сведения — скажем, об изменениях в атмосфере — нас могут интересовать.
— Простите, повелитель, но это неубедительно: любое действие подобного рода с нашей стороны должно расцениваться ими как враждебное… А каково второе соображение, по которому трафальеры могли пустить к себе наши сервизы?
— Встречная хитрость. Вроде бы не заметили, а сами во всеоружии ждут, что воспоследует дальше.
— Вот с этим я согласен. Но все же есть и третья причина отсутствия реакции, — ур-Муон засмеялся, — на наше «научное» вторжение…
— Та, что нам нужна? Теоретически ты прав. Как же выявить истинную причину?
— Мне известен только один способ. — Ур-Муон стал торжественно серьезен. — Направить по тому же маршруту боевые космолеты.
Диктатор ответил не сразу. Предложение было радикальным: одним действием — с достоверностью в девяносто процентов — выяснялись итоги длительной и кропотливой сверхсекретной кампании. Повременить еще, усугубляя разрушительные процессы на Трафальеруме и тем подстраховываясь, или рискнуть? И не приведет ли затяжка к обратному эффекту? Ни у кого ведь не было возможности изучать подобные процессы — они просто не значатся в истории цивилизации.
— Семь космолетов, идущих цугом, совершают один полный облет
— Пока со мной еще ничего не стряслось, осмелюсь спросить, повелитель: почему космолеты, в отличие от зондов, пойдут практически впритык друг к другу?
— Этим они максимально сымитируют боевую обстановку.
26
В середине ночи Юи не выдержала.
— Долго ты будешь вертеться?! — ошпарила она супруга злым шепотом. — Второй раз разбудил, я же теперь не засну — как выглядеть буду! А зачем моей хозяйке помятые продавцы? Она меня выгонит!
Шипящая струя хлестала не беспричинно, и Цв, молодой офицер, служивший в войсках космической защиты, не протестовал и не оправдывался, затихнув в младенческой калачиковой позе.
— А ты не заболел? — вдруг встревожилась женщина, зажигая ночник и прижимая ладонь к мужниному лбу. — У тебя что-нибудь болит?
Тот мучительно сморщился, поворачиваясь на спину.
— Ничего не болит… Только голова вспухла, но болезнь тут ни при чем…
— Случилось что-то! — испуганно поняла Юи. — Говори! — И затрясла массивное напряженное плечо. — Теперь уж все равно не уснуть. Ну!
Цв молчал, сопел, кхыкал, потом решился и выложил одним духом:
— Венок терцетов объявил нашего начальника штаба врагом нации и направил в Державный синклит прошение о его уничтожении. И даже без права вознесения праха в пространство… То же и с его заместителями… Врагами оказались и сорок семь начальников частей — из сорока восьми! А их ближайшие подчиненные были у них прислужниками в разрушительных действиях…
Сжав руки у груди, Юи в ужасе шевельнула пересохшими губами:
— Что ж разрушали-то?
— Всю систему отражения космических нападений. Разладили функции дальнего слежения и заблаговременного оповещения, перетасовали коды компьютерной информации, из-за чего в случае эксцесса искажалась бы реальная картина, деформировали импульсы, которыми управляются установки, распыляющие вещество атакующего объекта… Да много чего они порушили, тебе всего и не понять…
Чувствуя, что распирается каким-то несусветно глупым вопросом, она все же спросила:
— А зачем… порушили-то?
Снисходительно прощая ей несообразительность, он напомнил:
— Уж два года с хвостиком втолковывают тебе: вероотступники вздыбили всю планету. Поражена ими и армия. Это сегодня… нет, уже вчера подтвердил гарнизонный ревнитель веры — он только что вернулся с летучего сговора культовиков космозащиты. Хорошо еще, говорит, что удалось вскрыть гнойник, а то планета оказалась бы безоружной… Хотя, если по чести, мы уж с полгода не боеспособны — терцеты всему командному контингенту подбрюшье вспороли, никто о службе и думать не может… Уже и до низших чинов добрались…