Тусовщица

Дэвид Анна

— Поздравляю, — слышу я, вновь подходя к своему складному стульчику. Прошло несколько часов после нашей со Стефани прогулки, и мне только что вручили значок в «Пледжс» за два месяца здорового образа жизни. — Результат неплохой. — Пока остальные получают свои значки, я украдкой смотрю на говорившего и понимаю, что стою лицом к лицу с Дэмианом Мак-Хью, соседским мальчиком-звездой, игравшим в дурацких комедиях, у которого проблемы с алкоголем, и он потратил на это больше денег, чем на карьеру. Ему пришлось пережить публичный бой с бутылкой — его рвало в барах, он облизывал

лица репортеров — пока я тут мучилась в «Пледжс». Тогда мы еще в шутку говорили, что «припасем» для него здесь место, поэтому я совершенно не ожидала, что однажды он появится здесь и пожмет мне руку, когда мне вручат значок.

— Я — Дэмиен, — говорит он, протягивая мне руку.

Я уже собралась сказать «я знаю», но вовремя вспомнила, что это не круто. — Амелия. — И с улыбкой пожимаю ему руку, но он не выпускает мою ладонь. — Рада познакомиться, — добавляю я, пытаясь вырвать руку.

Собрание в этот момент сворачивается, и люди наперегонки мчатся наружу, чтобы накачаться как можно большим количеством никотина, насколько позволяет человеческий организм.

— Курить хочешь? — спрашивает он. Я киваю и выхожу вслед за ним, поражаясь тому, каким нереальным кажется происходящее: всего месяц назад я писала статью про знаменитостей, потом попала в реабилитационный центр, а сейчас вот курю рядом с Дэмиеном. Он проходит мимо толп курящих через парадный вход по направлению к баскетбольной корзине, прикуривает сигарету и протягивает мне зажигалку.

— А ты знаешь, что, когда некоторые люди бросают пить, их сильно разносит? — спрашивает он вдруг. — У тебя явно все признаки.

— Благодарю, — ошарашенно отвечаю я. «Это что, новый метод съема?» — думаю я, решив, что если бы это было и не так, то все равно неплохой вариант. Видимо, в качестве обмена любезностями я должна ему сказать, что его тоже «разносит», но это неправда, а лгать с такой легкостью, как прежде, мне уже тяжело. — Так ты прошел тридцатидневный курс? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Да. — И уставился на сигарету, будто не я, а она задала этот вопрос.

— Ну и? — спрашиваю я. — Как тебе?

Он выпускает изо рта кольцо дыма.

— Лучше бы мне сделали операцию на сердце, — отвечает он.

И я не могу удержаться от смеха. Если подумать, то аналогия вполне понятная, но у меня почему-то такое ощущение, что Дэмиен брякнул это просто так, не задумываясь.

— Даже так? — спрашиваю я.

— Если бы операция на сердце была вопросом жизни и смерти, — добавляет он, поморщившись.

— Понятно, — говорю я. — Жуткая вынужденная мера.

— Что-то вроде того, — отвечает он и, не отрывая от меня глаз, швыряет на землю окурок и придавливает его подошвой своего «Найк эйрмакс». — А тебе как?

— Вообще-то, — говорю я, — мне понравилось. Я как будто заново родилась. — Я понимаю, что это — избитое выражение, но я не знаю, как еще объяснить произошедшие со мной перемены.

— В самом деле? — спрашивает Дэмиен, скептически меня оглядывая. И жестом показывает в направлении зала для собраний. — Тебе не кажется, что все это похоже на… ну, не знаю… на что-то вроде секты? Такое ощущение, будто нам здесь промывают мозги.

Я пожимаю плечами. Конечно, я не раз слышала подобное от других людей, и у меня выработался стандартный ответ.

— Думаю, — отвечаю я, — мои

мозги нужно было как следует промыть. — И я улыбаюсь, чтобы хоть как-то сгладить свои слова, которые, возможно, прозвучали резковато, ни на минуту не забывая, однако, что говорю с парнем, которому за каждую секунду в эфире платят около 10 000 долларов.

Он улыбается и делает шаг ко мне.

— Одно твое слово — и через десять минут мы будем плавать голыми в моем бассейне, — говорит он.

Я настолько ошарашена, что даже сомневаюсь, что не ослышалась.

— Что? — спрашиваю я.

— Одно твое слово — и ты оглянуться не успеешь, как мы окажемся в моем бассейне, — повторяет он, опустив на этот раз эротическую подробность. И до меня доходит, что Дэмиен только что предложил мне, девушке, с которой он познакомился буквально пять минут назад и чье имя наверняка даже не помнит, сбежать со встречи выпускников и поехать к нему домой. Видимо он решил, что его имени и упоминания о бассейне будет вполне достаточно для того, чтобы я на это купилась.

— Благодарю, — отвечаю я, — но я вынуждена отказаться.

— Никто не узнает, — продолжает он. — Разве тебе не хочется убежать подальше от этого места и от всех этих людишек? — И он прикуривает еще одну сигарету.

Я поднимаю глаза и вижу, что к нам подходит Томми, за спиной которого плетется Вера. Потом снова обращаю взор на Дэмиена.

— Знаешь, нет. — И я показываю в сторону группы курильщиков, целиком состоящей из женщин. — Но я не сомневаюсь, что кто-нибудь из них наверняка согласится.

Дэмиен кивает.

— Круто, — говорит он, нисколько не смутившись моим отказом. И я с улыбкой иду прочь. — Эй, поздравляю с двумя месяцами, — добавляет он, помахав рукой. «Неужели все так просто?» — думаю я, глядя, как он идет к курильщицам. Когда же я оглянулась и увидела, как ему с улыбкой кивает какая-то блондиночка с шарфом на голове, то прихожу к выводу, что, видимо, так оно и есть. Хоть это и Калвер-сити, но мы все-таки в Голливуде.

Глава 18

Я сижу в «Старбакс» в самой «голубой» части Вест-Голливуда, глядя в пустоту перед собой, и допиваю остатки гранд-латте, когда мимо проходит Адам. Не заметив меня, он тут же встает в конец очереди, и первое мое желание — немедленно нырнуть под стол. Я просто поверить не могу, что вступила в ряды тех, кто сидит в кофейнях с лаптопами — это такой же голливудский шаблон, как и продюсерская постель — но, когда сегодня утром дома мне пришлось приступить к написанию своей первой колонки, я запаниковала. Я столько ночей провела в этой загаженной кошачьей шерстью душной квартире, под кокой, что мне казалось, будто эти стены вот-вот на меня рухнут, как только я уставлюсь в экран компьютера. И тут мне в голову пришла мысль, столь ясная, будто написанная в кружочке над головой у мультяшки: «Можно позвонить Алексу».