Тусовщица
Шрифт:
Глава 17
Мне льстит, что Тим думает, будто я такая деловая значительная персона и даже имею собственного адвоката, но, если учесть, что у меня даже нет своего стоматолога, и я в любом случае с радостью поставлю свою подпись на пунктирной линии в контракте, я только качаю головой и знаком показываю, чтобы он дал мне ручку.
Тут в кабинет заходит издатель «Чэт», Джон Дэвис.
— Могу я одним из первых поздравить первую и единственную «Тусовщицу» «Чэт»? — спрашивает он, обнимая меня.
— Джон, вы даже не представляете, как я благодарна вам обоим за эту возможность, — отвечаю я. — Тим рассказал мне, что, когда ему пришла в голову мысль нанять меня на работу, вы сразу же ее поддержали.
— Не нужно меня благодарить, — говорит Джон. — Надеюсь, что я буду первым, кому вы пожмете руки, когда станете всемирной знаменитостью.
И хотя в данной ситуации я должна была бы ощущать сильнейшее напряжение, на меня почему-то снисходит странное спокойствие. Может, это потому, что я уже тридцать пять дней веду здоровый образ жизни — сроду бы не подумала, что такое возможно — но на самом деле я просто нисколько не сомневаюсь в своих способностях вести эту колонку. И то, что они собираются платить мне 2500 баксов в месяц, когда я буду писать, все что мне взбредет в голову — ни тебе интервью, ни прослушивания пленок — просто Божья благодать, хотя я ее вполне заслуживаю.
И пока Джон разглагольствует о том, какая это будет сенсация и что моя колонка побьет Кэндас Бушнелл, Хелен Филдинг и даже «Дьявол носит Прада», я в это время прикидываю, стоит ли говорить им о том, что я теперь веду здоровый образ жизни, поэтому не могу представить, как соединить мою новую жизнь со всеми этими безумными приключениями. С тех пор как я покинула реабилитационный центр, я только и делала, что играла со своими кошками, встречалась за кофе с Джастином и Рэчел и ездила на собрания в «Пледжс», но Тим совершенно четко дал понять, что нисколько не против, если я буду черпать материалы из своего прошлого.
— Мне безразлично, случилось это прошлой ночью или в прошлом году, главное — чтобы это было на самом деле.
Подписав контракт, я говорю Тиму, что сдам материал к концу недели, чувствуя себя при этом самой что ни на есть Кэрри Брэдшоу из «Секса в большом городе», только без Маноло, прекрасной квартиры и трех повернутых на сексе лучших подруг.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит Джастин, заказав двойное латте и закурив «Кэмел лайтс». Мы с ним сидим в «Старбакс», и каждый впервые после выхода из больницы готовится к встрече с друзьями, с которыми виделись в последний раз до нее.
Я
В центре он часто вспоминал про Джейсона, в особенности, что тот терпеть не мог, когда Джастин выпивал, из-за чего дело чуть ли не доходило до драки. И хотя Джастин пока еще находился в Доме Трезвости близ «Пледжс», он планировал обсудить с Джейсоном возможность его переезда к нему.
— Ты хотел мне что-то сказать?.. — спрашиваю я, обмакнув палец в латте на предмет проверки его температуры. — Черт, — говорю я, облизывая с пальца горячую жидкость.
— Я о… — Джастин как-то мнется, таким я его еще не видела.
— О чем? — меня тут же охватывает паника. А вдруг он сейчас сознается, что периодически убегает из Дома Трезвости, чтобы покурить метамфетамин. — Ты сорвался?
— Господи, забери свои слова обратно, — отвечает Джастин, покачав головой.
— Ну, а что тогда? — спрашиваю я. — Что бы это ни было, вряд ли это так уж плохо. Помнишь, что говорил Томми? Все в этой жизни банально.
Джастин кивает и опускает глаза.
— Мы с Джейсоном не просто вместе арендовали квартиру, — начинает он, и не успел он договорить последнее слово, как я уже знаю, о чем будет его великая исповедь, и, в общем-то, меня это даже не удивляет.
Я должна была догадаться. Потому что, когда Джастин рассказывал про свои свидания, он всегда говорил не «он» или «она», а «этот человек». И, разумеется, несколько странно, что тридцатипятилетний мужчина живет вместе с другим мужчиной, уж не говоря о том, что они с ним вечно скандалят. И хотя еще в первую нашу встречу я почему-то фантазировала, что когда-нибудь наша дружба трансформируется в настоящую любовь, что-то внутри меня изначально опровергало подобный поворот событий, видимо, какое-то шестое чувство подсказывало, что он «сориентирован» несколько в ином направлении.
— Я знаю, — говорю я.
— Правда? — спрашивает он с огромным облегчением. — Но как ты догадалась?
Я улыбаюсь.
— Солнышко, я ведь живу в Вест-Голливуде, а выросла на окраине Сан-Франциско. Так что мы, натуралы, здесь, скорее, в меньшинстве.
Джастин смеется.
— Я знаю, иногда действительно создается такое впечатление, — соглашается он. — Но я нисколько не стыжусь. Хотя Джейсон считает, что мне стыдно. Но я думаю, это только потому, что у меня низкий голос и я не ношу облегающей одежды, поэтому все и принимают меня за натурала. — Он качает головой. — А натуралы говорят: «Ничего себе, ты совершенно не похож на гомика», — будто комплимент отвешивают.
— Ясно, — говорю я. — Когда кто-нибудь узнаёт, что я еврейка, я обычно слышу следующее: «Ты — еврейка? Но ты такая симпатичная!» И никогда не знаешь, то ли спасибо сказать, то ли послать ко всем чертям.
Джастин снова смеется.
— Я рад, что смог тебе это рассказать, — мягко произносит он, перестав смеяться.
Я широко улыбаюсь.
— Я тоже.
Он отпивает свой латте и слизывает с верхней губы пену.
— Хочу, чтоб ты знала: если мне когда-нибудь захочется переспать с женщиной, то это будешь ты.