Туристы

Евтушенко Анна

====== Глава 81. Милиция – против призрака?? ======

На стуле перед Фёдором Фёдоровичем и Сенцовым восседал габаритный, бритоголовый детина, которого природа наделила поистине квадратной челюстью, массивными надбровными дугами и малюсенькими бычьими глазками. Он сидел, молча, зыркал по сторонам и даже не возмущался, что ему подсунули трухлявый стул. Под глазом у этого крупного субъекта надулся пребольшой фингал, а на выбритой макушке резко выделялась суровая шишка. Рядом с “трухлявым” стулом детины высился долговязый и худой сержант Казачук, призванный, если что, успокоить задержанного дубинкой. Однако, сей богатырь, похоже, буянить в отделении милиции не собирался: и без того получил по шапке (или по лысине?). Фёдор Фёдорович окинул молчаливого детину оценивающим взглядом, а потом – произнёс с отеческой укоризной: -Гражданин Утицын, не желаете ли поделиться с нами, по какой причине вы затеяли на улице разборку? Да, фамилия, а так же имя и отчество “пленённого” богатыря были хорошо известны правоохранительным органам: Дмитрий Владиславович Утицын, по кличке “Буйвол”, трижды судимый: за вымогательство, за вооруженный грабёж и за убийство. Говаривали даже, что он каким-то волшебным образом связан с печально известным Буквоедом, которого угробили недавно во дворе у Сенцова. Кстати, для Сенцова Буквоед – ещё один проклятый висяк... Уж не замешан ли тут Утицын “Буйвол”? Утицын молчал, словно бы сидел в танке и не слыхал ни слова. Только по-бычьи фыркал, сучил скованными руками и выбивал правой ножищей некий ритм. -Молчите, Утицын? – надвинулся на Буйвола Фёдор Фёдорович, постукивая колпачком ручки по столу. Да, Утицын продолжал играть в молчанку. Он прекратил фыркать, и молча воззрился в окно, в котором видел улицу Овнатаняна. -А что вы знаете об этом? – Фёдор Фёдорович взял со стола аккуратно упакованный в пакетик пистолет, из которого Утицын собирался застрелить “мусорного киллера”. – На нём – ваши отпечатки! -Бы! – басом изрыгнул Утицын, поёрзав на стуле, который под ним расседался и жалобно стонал. – А! – и всё, заглох. Сержант Казачук сбоку от преступника давил смешки, а Сенцов на Буйвола даже не смотрел. Он смотрел в столешницу своего стола, пытаясь как можно лучше вспомнить и удержать в памяти лицо своего “панка”, чтобы потом пойти к Овсянкину и составить его фоторобот. Сейчас, вспоминая драку, Константин засомневался: а вдруг этот парень в толстовке – не “мусорный киллер”, ему только показалось, потому что Сенцов уже повсюду видит “мусорного киллера”? И может быть, “мусорный киллер” тоже замешан в убийстве Буквоеда? Надо бы найти его... Интересно, справился Овсянкин с отпечатками на кульке, или нет? -Это всё, Утицын? – уточнил тем временем Фёдор Фёдорович, держа пистолет так, чтобы его было видно преступнику. -Ну! – быком прогудел Буйвол и снова глухо уставился в окно, за которым по улице Овнатаняна рысила рыжая бездомная собака. -Значит, вы хотите сказать, что пистолет не ваш? – снова уточнил Фёдор Фёдорович, написав что-то в бланке протокола – наверное, шапку. -Э, следак! – Буйвол наконец-то перестал плеваться междометиями и начал испускать слова. – Да я его для самообороны взял! – Утицын лязгнул цепью наручников о спинку стула, а сержант Казачук потянулся к своей резиновой дубинке. -Ы, боится! – гоготнул Утицын, заметив, как сержант сжал рукоятку дубинки. – Правильно, слизняк, дрожи! Я даже в “браслетах” могу отвалить тебе башку! -Так! – Фёдор Фёдорович стукнул по столу кулаком, желая призвать Буйвола к порядку. – Значит, мы так и запишем: угрожал расправой сотруднику милиции при исполнении! -Э-э-э, стой, начальник! – испугался Буйвол и хотел замахать руками, но не смог из-за наручников. – Я же просто так сказал! -Утицын, слово – не воробей! – иронически заметил Фёдор Фёдорович, делая вид, что пишет в протоколе слово “угрожал”. – Следите за своими словами, Утицын! Так что вы можете сказать про пистолет? От кого вы собрались защищаться? -От Терминатора! – заявил Утицын таким серьёзным голосом, словно бы, действительно, на него напал настоящий боевой робот. Сержант Казачук опять хихикнул, Сенцов прикусил нижнюю губу, стараясь казаться строгим “начальником”, хотя хохот рвался и из него. -Да

ну? – не поверил Фёдор Фёдорович и, наверное, написал в протоколе слово “Терминатор”, отнеся его в категорию вранья. -Да! – заявил Утицын, едва ли не со слезами. – От Терминатора! Это чувак такой – ух, как рокеров метелит – аж перья летят! Я ему пару “стволов” загнал, а он мне вместо “капусты””куклу” подкинул! -Да, мы нашли у вас в карманах фальшивые деньги, – подтвердил Фёдор Фёдорович и похлопал ладонью по другому пакетику, который содержал пачку американской валюты. -Ну, я собрал ребят и хотел сказать Терминатору, что он не прав, – продолжал тем временем Утицын и елозил ногами по линолеуму пола. – И “куклу” его я прихватил, чтобы в рыло ему швырнуть! А он – во, как – грызла всем моим пацанам пораздолбал и “перьями” кидаться начал! А потом ещё “стволов” с нас стребовал за бесплатно! И умотал, а потом опер ваш припёрся! Всё! – Буйвол закончил распинаться на убийственно высокой ноте и опять-таки заглох. -И кто же такой Терминатор? – поинтересовался Фёдор Фёдорович, работая ручкой по бумаге. – Имя? Фамилия? Адрес? -Нету! – сокрушённо проблеял Утицын и снова лязгнул цепью по спинке стула. – Он вдруг берётся и вдруг смывается! Как его зовут – не сказал. Это рокеры говорят, что он Терминатор, потому что он их месит по чём зря! – “Отлично”... – угрюмо прогудел Фёдор Фёдорович, не переставая писать. – Как же ты на него нарвался, Утицын? -Его Кирьяныч навёл! – басом заплакал Буйвол и даже шмыгнул носом, затянув соплю. – Кирьяныч – рокер, тусуется в клубе “Вперёд!”, я тоже там раньше тусовался!

“А потом подался в бандюки!” – дополнил про себя Сенцов.

– Терминатор почему-то клуб наш взял в оборот! – не замолкал Буйвол, уставив бычьи глазки в пол. – Всё заставлял ребяток байки ему скидывать за дарма! Кирьяныч сказал, что он раз заявился, запулял из старого автомата и сказал, чтобы ребятки ему “ствол” отстегнули. А у них нет стволов – они от скорости тащатся, а не от стволов! Тогда Терминатор сказал, что подорвёт там всё вместе с ребятками, и Кирьяныч навёл его на меня! Всё! Сенцов сидел и работал мозгами: что же там за Терминатор такой, что он в одиночку “размесил” целый рокерский клуб?? Хотя, возможно, что громила, который может одной левой столкнуть человека с ног, пожалуй, ещё и не на такое способен... Пока Сенцов размышлял о Терминаторе, Фёдор Фёдорович “пушил” Утицына, пытаясь выбить из него биографию его дружка Кирьяныча. Утицын очень неохотно делился – рассказал только, что Кирьяныч – это кличка, а больше он про своего дружка ничего не знает. Фёдор Фёдорович отметил про себя: “Врёт!”. Пресытившись басовитым гудением Буйвола, следователь положил ручку на стол и сказал сержанту Казачуку: -Всё, Вова, отведи его в СИЗО! -Вставай! – буднично сообщил Утицыну Казачук и кивнул дубинкой, показав, что Буйвол должен отклеиться от стула и шагать обратно в камеру. -Я пойду! – громко, как на дебатах согласился Утицын, тяжело поднимая своё габаритное тело. – Только учтите, что я не виноват, меня заставили! Я бы ни за что бы нос не высунул, мышью бы сидел, если бы не этот псих! Схватите Терминатора – упрячьте его на полную катушку!!! -Обязательно, упрячем! – пообещал вдогонку уходящему в СИЗО Утицыну Фёдор Фёдорович. Следователь подозревал, что этот так называемый “Терминатор” очень может быть причастен к расстрелу бомжей на свалке, к разгрому в Пролетарском районе и ЧП в урочище Кучеровом. Возможно, он – дезертир Василий Новиков, которого так никто и не нашёл... А может быть, тот непонятный незнакомец “Эрих”, фоторобот которого передали из Пролетарского райотдела. Кстати, фоторобот по имени “Эрих” так и висит на стене, напоминая о том, что его дело – “висяк”... Когда Утицын скрылся в коридоре, и за его спиною захлопнулась дверь – Фёдор Фёдорович сразу же повернулся к Сенцову. -Сенцов, – сказал следователь, перечитывая написанный протокол. – На тебе задание: проникнуть в клуб “Вперёд” и разыскать Кирьяныча. Вотрёшься к нему в доверие и узнаешь от него про ихнего этого... “Терминатора” как можно больше. Сенцов так и думал: ему “улыбнулась” перспективка напялить косуху, подвязаться чёрным платком и приехать на мотоцикле к настоящим рокерам. Интересно, как быстро они раскусят его подноготную? А что будет, если Сенцову повезёт, и тот бешеный “Терминатор” ворвётся как раз тогда, когда он будет подвизаться, раскручивая Кирьяныча? Что Сенцову тогда делать?? -Как что? – удивился следователь, когда Константин поделился с ним опасениями. – Вызовешь подкрепление! Ты сам это должен знать! Ну да, конечно, Константин должен будет вызвать подкрепление – как он сам до этого не додумался?? Приедет спецназ, и Терминатору закрутят ручки, каким бы страшным для рокеров и Утицына он ни был! Милиция не боится преступников – милиция их ловит! *** Сенцов уже второй час торчал в кабинете у эксперта Овсянкина и доставал его тем, что говорил: -Расширь глаза, подвинь брови, уменьши рот... или нет, увеличь... Овсянкин, весь потный и красный, словно бы он уже второй час колол дрова, сидел за компьютером и тасовал черты лица того, кто должен был стать похожим на “грозу рокеров и бандитов” Терминатора. По мнению Сенцова, виртуальное лицо, которое тут наворотил Овсянкин, нисколечко не походило на “панка” в надвинутом капюшоне, который устроил взбучку “пацанам” Утицына, а потом – пропал. То ли это капюшон виноват, то ли Сенцов такой невнимательный, потому что мечтал малодушно отравиться водкой, а не запомнить преступника?.. Перед мозгами прочно засел “мусорный киллер”, выбив все остальные образы, и Сенцов никак не мог отвязаться от него, чтобы беспристрастно “нарисовать” именно того субъекта, которого он сегодня видел в тупике. -Знаешь, Костян, – сказал Овсянкин, оторвавшись от непохожего фоторобота. – Тот пакет, ну, который ты мне припёр на экспертизу... -И что с ним? – осведомился Сенцов, делая спокойный и будничный вид, а в душе содрогаясь от мысли о том, что всесильная экспертиза в пух и прах раскусила ничтожную его попытку скрыть намерение выскочить из жизни в “вечность без бумаги”. -Во-первых, весь водкой залит, – сообщил Овсянкин, а Сенцов чувствовал в желудке свинцовую болванку: водка-то была его, он отвалил за неё целый полтинник и не взял ни чек, ни сдачу! -А во-вторых, – продолжал Овсянкин, свернув свой фоторобот и открыв пасьянс, чтобы успокоить нервы. – “Палёной” водкой с критическим уровнем содержания тяжёлых металлов, фенолов, формальдегидов и даже метанола. Если человек выпьет хотя бы двести граммов того, в чём валялся твой, Костян, кулёк – боюсь, его уже нигде не откачают. Так, где ты говоришь, взял его? Сенцов не отвечал. Он впал в глухой ступор и сидел на стуле пень-пнём, бестолково теребя пальцами ручку с исписанным стержнем. Двести граммов способны убить человека! А он, Константин, собрался вылакать три литра! Свинцовая гиря в желудке превратилась в комок могильного холода: неужели Сенцов и правда бы расстался с жизнью, отпей он из бутылки, приобретённой в “Роднике”?? Константину стало так страшно, что он едва не свалился со стула на пол. Он понял, что абсолютно не хочет и даже боится умирать, и никогда не хотел, и всегда боялся... И вдруг пошёл в магазин и затарился галлонами яда... Показалось, что из пыльных углов поползли чёрные спруты с липкими щупальцами – вот-вот, и схватят за горло, и задушат, и утащат... Он бы по-настоящему умер, и лежал бы в гробу, не затей Утицын разборку с Терминатором! Бедный бомжик – сколько бутылок он схватил? Кажется, сгрёб все, которые не раскололись... -Костян? – прогремел над ухом живой голос Овсянкина, и все спруты мгновенно испарились и улетели в раскрытое окошко сизым адским дымком. – Чего заглох? Думаешь, что ли?? -Ага... – глуповато прогудел Сенцов, разглядывая пасьянс Овсянкина – кажется, тот засыпался картами с покрышкой, сейчас, компьютер выкинет сообщение, что ходов больше нет. – Думаю, вот, про Буквоеда... -Думаешь, эти голубцы причастны? – осведомился Овсянкин, имея в виду Утицына и его “пацанов”. -Возможно, – согласился Константин, душа в себе остатки страха. – Крольчихин когда-то давно крутил Буквоеда и нашёл в его свите Утицына... -Э, так где ты пакетик-то взял? – Овсянкин напомнил про злосчастный пакет, и Сенцов тут же пустил в ход “тактическое враньё”: -Валялся на дороге... – пробормотал он. – И бутылка битая рядом... Я не смотрел особо, так, схватил, чтобы ножик выдернуть... -Ага, – кивнул Овсянкин. – Я уже всё проверил, но боюсь, не обрадую: отпечатки на пакетике только твои. И зачем ты его так облапил? Что нельзя было двумя пальчиками взять, чтобы не пачкать? -Слышь, умник, а если бы тебя туда? – Сенцов решил перейти в наступление, чтобы Овсянкин не очень-то давил его интеллектом. – Обделался бы, наверное, если бы увидел пистолет?? -Хы-хы! – хохотнул Овсянкин, и сдул пасьянс, как и предсказывал Сенцов.

“Ходов больше нет!” – выдал ему компьютер, и криминалист закрыл пасьянс, вновь явив на экран непохожий фоторобот.

– Да, кстати, – продолжил болтать Овсянкин, надвинув кустистые брови товарища Брежнева на аморфное лицо неизвестного, которое вышло на экране. – Твой “гусёныш” в перчатках был или нет? Докапывается! Точно, заподозрил-таки, что Сенцов купил себе палёнки неизвестно для чего и нёс её в кульке... Да, кстати, в перчатках ли был “панк-Терминатор” или нет? Константин пытался вспомнить, какие же были у него руки? Он же у него на глазах схватил кулёк и отбросил... Воображение Сенцова нарисовало на руках Терминатора серые замшевые перчатки, которые в сороковых годах носили палачи СС... А может быть, на нём действительно, были такие перчатки?? Нет, Сенцов по-сенцовски ничего не помнит, он просто дундук с пустой головой... -В перчатках... или нет... – ляпнул Сенцов. -Блин... – выругался Овсянкин, устав от бормотания и дырявой памяти Константина. – Проехали мимо перчаток... И, кстати, ты там что-то про нож говорил? Что за нож? Я так понял, какой-то музейный, или как? -Такой, чёрная рукоятка... – начал припоминать Сенцов. – И железка такая сверху... на конце, вернее... И ещё птица такая, – Константин выставил две раскрытые ладони, изображая раскинутые крылья металлического орла, который пристроился на чёрной рукоятке терминаторского ножа. – С крыльями такими. -Так-так... – пробурчал Овсянкин, скребя макушку. – Похоже на немецкий времён Второй мировой... Кажется, твой “Терминатор” кого-то обобрал...

“Снова обобрал...” – угрюмо подумал про себя Сенцов, разглядывая непохожий фоторобот с лешими бровями. Да, кажется, все эти кражи, которые нагромоздились у Сенцова на плечах, скоро пустят его ко дну... “Мусорный киллер” спёр немецкие награды, этот “панк” – немецкий нож... везёт же Сенцову на всё немецкое!

– Нужно тебе, Сенцов, протрясти коллекционеров и клубы исторических реконструкций, а так же – музеи, скинхедов и “чёрных археологов”, – продолжал между тем Овсянкин свои рассуждения, подперев башку кулаком. – Он вполне мог купить ножик у “археологов”!

“Этого ещё не хватало! – думал Сенцов, тоже подперев башку кулаком. – “Археологов” сумасшедших мне только не хватало!”. Хотя, теперь можно и археологов, и уфологов, и скинхедов – времени теперь у Константина хватит на всех. Катя исчезла, никаких больше свиданий, кино, прогулок в парке Щербакова. Только унылая жизнь по-сенцовски, чёрствые батоны с пельменями на завтрак, обед и ужин, телик и сон в ботинках...

Сенцову больше не надо спешить к Кате, и поэтому он за милую душу поползёт пушить скинхедов, “археологов” и музеи. А потом поедет в клуб “Вперёд” разыскивать Кирьяныча и Терминатора, лишь бы хоть чем-нибудь себя занять и не думать о возможности накушаться яду и умереть не разуваясь.

====== Глава 82. Тяжёлая работа. ======

Прежде чем отправиться на поиски таинственного преступника, Сенцов составил для себя небольшой список. Незаметно для Крольчихина выдрав лист из отрывного календаря, дата на котором давно уже не совпадала с реальной датой, ведь Крольчихин сам нещадно терзал его листы, Сенцов нацарапал этот список. Он внёс туда местных скинхедов, которые облюбовали для себя подвал заброшенного дома, Краеведческий музей, Музей военной истории и парочку частных музеев, нескольких “чёрных” копателей, которые в одиночку сами для себя выискивали в каких-то нехоженых дебрях остатки немецкой амуниции и тихонько сбывали их из-под полы на рынке “Маяк”. Первым же в сенцовском списке оказался историко-археологический клуб “Звезда”. Этот клуб несколько лет назад открылся в одной из съёмных квартир на первом этаже аварийного дома, который давно уже назначили на снос, но почему-то не снесли. Никаких историков или именитых археологов туда не входило: в члены клуба “Звезда” записались всё те же “чёрные” копатели и энтузиасты-любители, которые сами шили себе военную форму и время от времени устраивали неуклюжие подобия боевых действий где-нибудь на пустырях. Милиция пока что клуб “Звезда” не трогала... Поэтому Сенцов и поставил этот клуб первым в списке: наверняка, в криминальных кругах известно, что милиция сюда не заглядывает, и кто-нибудь вполне мог купить в “Звезде” кинжал, считая, что останется незамеченным и неузнанным. От Ровд до того несчастного, трещащего по всем швам дома, где поместился клуб, ходу минут пять. Прошагав эти пять минут по улице Овнатаняна, мимо каштанов, чужих окон и милицейских гаражей, Сенцов ни на минуту не забывал о Кате. Если бы не его бестолковость – Катя никуда бы от Сенцова не ушла... Константин едва не врезался лбом в тот дом, который он искал. Его искорёженная годами, больная эрозией конструкция, словно бы, выросла из-под земли, восстала из мрака небытия, преградив Сенцову путь, и тут же вымела из его головы мысли о Кате, заменив их мыслями о работе. Катя всё равно никогда не вернётся к Сенцову, а работа – вот она, насущная, висит на шее тонной висяков и тянет, тянет ко дну... -Чёрт! – ругнулся Сенцов достаточно громко, стремясь вернуть себя в реальность. Выбросив из головы всё лишнее, Константин превратился в сурового мента – пускай, хоть на время его отпустит совесть и отстанут проблемы – теперь совесть и проблемы будут у тех, кого Сенцов прищучит! Взяв уверенный крейсерский шаг, Сенцов покорителем земель взошёл на крыльцо, которое от долгих лет и полного отсутствия капитального ремонта крошилось прямо под ногами, и нырнул в сырую сень подъезда, в царство мрачных, облезлых стен, покрытых нецензурными словечками, затёртого пола и высокого потолка, испещрённого рыжими и чёрными разводами, которые дарит всем потолкам текущая крыша. Вот и сенцовскому потолку текущая крыша тоже подарила – пятно становится всё больше и больше, а Константину всё лень ею заняться. Преодолев низкую лесенку, ведущую на первый этаж, Сенцов остановился и огляделся, выискивая среди прочих нужную ему квартиру. Найти её оказалось проще простого: все двери оказались закрыты, кроме одной, вытертой коричневой двери, к которой прикрепили яркую красно-жёлтую табличку “Звезда”.

“А вот и мы!” – обрадовался Сенцов и уверенно вступил за эту самую дверь. Константин ожидал увидеть тут толпы энтузиастов, однако тесная прихожая оказалась безлюдной. На стенах, оклеенных старенькими отсыревшими обоями, развесили плакаты и фотографии времён Второй Мировой, пыльные красные знамёна, гербы: Третьего Рейха и советский. Кроме этого, в прихожую втиснули шкаф и неновый стол, над которым повесили лист с напечатанными словами “Книга регистрации”, и положили общую тетрадь. Константин остановился около этой тетради, желая прочитать фамилии членов клуба “Звезда”, однако обнаружил только клички: Бомба, Копач, Немец, Бармалей... Константин перелистал тетрадь: а вдруг среди членов историко-археологического клуба “Звезда” найдётся субъект по кличке “Эрих”? Или “Терминатор”?? Проверка оказалась тщетной: никого подобного Сенцов в тетради не нашёл – ни одного ни второго.

– Чёрт бы вас подрал... – негромко ругнулся Сенцов, прошествовал в певую попавшуюся комнату, и заметил там гражданина. Надвинув на самый нос кепку болотного цвета, этот гражданин ссутулился над застланным цветастою клеёнкою столом и раскладывал своими руками блестящие ордена и медали. -Милиция! – сообщил сему гражданину Сенцов, вдвинув под его козырёк своё удостоверение. -Раскопками увлеклись, гражданин начальник? – удивился субъект в надвинутой кепке и даже оторвался от немецких крестов, которые сосредоточенно перебирал. -В каком-то смысле – да! – надвинулся на него Сенцов и как бы невзначай, схватил со стола один крест. Крест был тяжёлый, грамм двести, Сенцов сжал его в кулаке и осведомился у типа в кепке: -Фамилия? -Немец! – ответил тип в кепке, надвигая серый козырёк ниже на нос. -Да неужели? – изумился Константин. – Незаурядно. Слышь, Немец, мне погоняло твоё до лампочки! Ты мне фамилию говори, а то вот, крестик пробью и пройдёшь по делу о военных преступлениях! – прогрохотал Сенцов, потрясая “трофейным” крестом.

“Немец” испугался. Отодвинув от себя подальше все кресты, он дрожащим голосом прохныкал:

– Не-не-не не надо пробивать... Я Комарчук Вадим... -Прекрасно! – обрадовался Константин, но крест не отдал. – Вот что, Комарчук Вадим, не видали ли вы вот этого гражданина? Константин поднёс к носу Комарчука карандашный фоторобот “панка-Терминатора”, который до сих пор не обрёл человеческого имени, кроме бестолкового “Эриха”. -Он мог кое-что у вас купить, – уточнил Сенцов, ожидая ответа. Комарчук поглазел на “Терминатора” из-под своей кепки и почему-то подавил смех. -Не, гражданин, начальник, – отказался он, замотав башкой. – Этот точно ничего у нас купить не мог! Кто-то вас надул. -А это ещё почему? – не поверил Константин, удерживая фоторобот на столе рукой, свободной от креста. – Вполне мог купить, например, кинжал. Вспоминайте, Комарчук! -Да нет же! – Комарчук опаять подавился смехом. – Этот тип в сорок третьем крякнул! -Когда??? – Константин изумился так, что у него глаза едва не вылезли на лоб. – Ты что мне тут метёшь, “Немец”?? Спятил, чи шо? -Да не, гражданин начальник! – Комарчук опять помотал башкой, надвинул козырёк, и после этого выкатил один из ящиков стола. Ящик оказался наполнен раритетными чёрно-белыми фотографиями, с которых смотрели некие суровые солдаты и офицеры. -Что это? – не понял Сенцов, не выпуская крест и фоторобот. -Я с девяностых копаю, – рассказывал тем временем Комарчук, роясь в сонме фотографий. – Я всех фашей, которые у нас под Сталино подвизались, как облупленных знаю! Кстати, фотки сам нашёл, а не купил! Вот! Комарчук выгрузил из стола одну фотку, где-то девять на пятнадцать, и шлёпнул рядом с фотороботом Сенцова. -Не верите, гражданин начальник? – уточнил он. – Смотрите! – и убрал руку от своей фотографии, явив Сенцову того, кто был изображён на ней. Константин, полный скепсиса, глянул и с ужасом отметил, что да, субъект на фотографии, оснащённый фашистской фуражкой и стеком для погона лошадей, фантастическим образом походит на “Терминатора”, как близнец! -Эрих Траурихлиген, группенфюрер СС, тысяча девятьсот четырнадцать – тысяча девятьсот сорок три! – сообщил Комарчук. – Его взорвали партизаны, когда он в машине ехал! Так что, гражданин начальник, он ничего у нас купить не мог, тем более, что мы ничего не продаём! Константин застыл и слышал слова копателя, словно сквозь толщу воды. Он своими глазами видел этого человека вот уже несколько раз... Александр Новиков видел его и даже получал от него побои... Новиков обозвал своего странного товарища “Эрихом”... И тут – “Эрих”... Но бывают же двойники у Путина, у Ксении Собчак и у Леди Гаги?? Бывают... Сенцову почему-то стало жутко, он невнятно и гнусаво пробурчал: -Спасибо... И всё, на большее его не хватило. Он только конфисковал у “Немца” Комарчука раритетную фотку группенфюрера – чтобы показать Фёдору Фёдоровичу и Крольчихину и собрался уползти куда подальше. Но вдруг подумал о том, что не запомнил, как полностью зовут этого “фюрера”. В голове вертелся лишь идиотский “Эрих”... Застопорившись, Константин стребовал с Комарчука листок бумаги и приказал: -Пиши! Комарчук пожал плечами, очевидно, считая Константина Сенцова сумасшедшим, и коряво нацарапал на косматом сальном клочке четыре длинных слова и одно короткое. Потом подумал и нацарапал ещё

одно длинное и кучку цифр. -Пожалуйста, гражданин начальник, – сказал он, протянув клочок Сенцову. -Спасибо, – ещё раз прогудел Сенцов и, наконец, уполз. Выйдя из затхлой сталинки на свежий воздух, Константин смог унять дрожь и одышку. Он постоял немного у подъезда, хватая кислород, переваривая полученную от Комарчука “антинаучную фантастику”. Нет, так не бывает... Неужели, ошибся Игорь Ёж?? Ладно, ошибся Игорь Ёж, но Сенцов же собственными глазами видел “мусорного беспредельщика”, который и есть “Терминатор”, как тот уезжал от него на джипе. Потом видел его же, в наряде панка, как он отделал банду и... растворился в воздухе... и это было сегодня! Без Крольчихина тут не обойтись, поэтому Сенцов пробыковал музеи и крейсерским шагом зашагал к парковке, чтобы забиться в служебную машину и рвать когти в отделение. Крольчихин и Фёдор Фёдорович снова сидели за одним столом, и Константин испугался, увидев их. Крольчихин и Фёдор Фёдорович садились за один стол лишь в том случае, если город вдруг потрясло ужасающее преступление в стиле Джека Потрошителя, а в обычные времена каждый сидел в своём кабинете. На этот раз “общий стол” принадлежал Крольчихину, был выполнен из красного дерева и завален всякими бумагами. Бумаги громоздились такими “небоскрёбами”, из-за которых едва-едва выглядывал компьютерный монитор. Константин чуть не упал, переступая порог, создал шум неуклюжими ногами, и оба следователя тот час же повернулись к нему. -Что-нибудь есть? – сейчас же “включился” Крольчихин и, нервничая, переломил свою ручку на два куска. -Е-есть... кое-что... – задыхаясь от стресса, выдавил Сенцов, перелез низкий порог, подполз к “общему столу” и принялся рыться в карманах, разыскивая фоторобот Игоря Ежа и антикварную фотографию Комарчука “Немца”. Фёдор Фёдорович следил за движениями Константина вытаращенными глазками и тоже терзал ручку до тех пор, пока та не приказала долго жить, развалившись на запчасти. Константину казалось, что эти двое просверлят его взглядами насквозь, пока он будет перекапывать содержимое своих карманов. Поэтому Сенцов поторопился, и вскоре на столе, по соседству с кипами бумаг, возникли три крышечки от пепси-колы, два билета в кино, на которое Константин так и не сводил Катю, кучка пятаков и десяток, надкушенный ломтик батона... и, наконец, Константин вспомнил, что положил “подарок” Комарчука во внутренний карман куртки. -Вот они! – заявил Сенцов с таким видом, словно бы начисто переловил всех донецких бандитов. – Сначала посмотрите сюда, – Сенцов выложил пред выпученные очи Фёдора Фёдоровича карандашный фоторобот “кисти” Игоря Ежа. -Ну? – не понял Фёдор Фёдорович, а Крольчихин поскрёб макушку остатком ручки и скептически пробормотал: -Этого я уже видел сто раз, он мне уже мозоль на правом глазу натёр! Что ещё, Сенцов? -Я был у “чёрных копателей”, – невозмутимо продолжал Сенцов, ожидая, что Крольчихин свалится со стула, когда увидит “козырную” фотку, подаренную “Немцем”. – Там сидел один кадр, он глянул на этого голубца и выложил мне вот, что! – Сенцов шулерским движением выкинул на стол свой “козырь”, и с удовольствием заметил, как округляются глаза Крольчихина. -Кха! Кха! – откашлялся Крольчихин, потому что почувствовал в горле какой-то недобрый густой ком. – Как это понимать, Сенцов? – на лице следователя возникла улыбка, какая обычно возникает при виде клоунов в цирке, и он хихикнул, однако подавил смех и выкатил серьёзное лицо. -Я тоже обалдел, – признался Константин, теребя одну из крышечек от пепси-колы, понимая, что клоун в этом “цирке” он сам. – Но вы гляньте – как близнецы! -Поразительно! – выдохнул тем временем Фёдор Фёдорович, придвинув антикварную фотографию так близко к глазам, что она касалась носа. – “Эрих Иоганн фон Краузе-Траурихлиген, группенфюрер СС, тысяча девятьсот четырнадцать – тысяча девятьсот сорок три”... – прочитал он то, что Комарчук нацарапал на засаленном клочке бумаги, который тут же подсунул ему Сенцов. – Действительно... Новиков сказал, что его друга зовут Эрих... Кха! Кха! – Фёдор Фёдорович тоже закашлялся, подавившись от изумления. – Я... не знаю, что сказать... Нужна экспертиза... -Нужно притащить Утицына! – воскликнул Крольчихин, перебив Фёдора Фёдоровича. – Пускай опознает этого “фюрера”, и скажет, похож он на Терминатора или не похож! С этими словами вспотевший от умственной перегрузки Крольчихин схватил рацию и крикнул в неё, продолжая натужно кашлять: -Сержант! Эй, кто там у обезьянника? -Морозов! – прохрипела рация, тоже кашляя. -Морозов, Утицына из десятой тащи ко мне! – генералом распорядился Крольчихин и откинулся на спинку кресла с таким видом, будто бы пёр пятидесятикилограммовый мешок из Пролетарского района в Ленинский. -Есть! – беззаботно ответил Морозов, а Сенцов подумал, как же легко и весело ему живётся: отдежурил и – домой, к дивану с теликом... и никаких тебе “фюреров” с Аськами до посинения! -Садись, Сенцов, чего стоишь? – Фёдор Фёдорович указал Константину на свободный стул, а сам – всё крутил и крутил проклятую “заколдованную” фотографию, пытаясь выяснить, где же в ней хоть один какой-нибудь подвох. Константин Сенцов, поёрзав, пристроился на краешке скрипучего старого стула и вперил взгляд в закрытую дверь, за которой уже слышались шаги: Морозов тащил Утицына-Буйвола. Крольчихин чем-то шелестел и щёлкал компьютерной клавиатурой – он рылся в базе беглых заключённых, пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто был бы похож на “мусорного беспредельщика” или на Терминатора или на Эриха... Константин подозревал, что он делает это ради того, чтобы развеять неприятный мистический холодок, который кушает душу... Хотя возможно, Крольчихин слишком прагматичен, чтобы верить в мистику... А вот Сенцов, кажется, верит... Интересно, как Терминатор смог выскользнуть из тупика??? Не испарился же он! Дверь распахнулась с хлопком, и на пороге нарисовался сержант Морозов – рослый такой, розовощёкий, сытый и весёлый. Около Морозова топтался скованный наручниками прямоугольный Утицын, а за их широкими спинами мелькали очки Овсянкина. Константин невольно содрогнулся: неужели Овсянкин раскрыл “тайну палёной водки” и прискакал, чтобы вывалить её Фёдору Фёдоровичу и Крольчихину?? -Заводи! – приказал Крольчихин Морозову, и Морозов пихнул Утицына в бок, заставляя шагать. Буйвол не очень хотел шагать, однако ему пришлось преодолеть пару метров и приземлиться на стуле, который отвёл ему следователь Крольчихин. Взгляд Утицына был так угрюм, словно бы ему светила гильотина, он ёрзал и сучил ногами, чувствуя под собою не стул, а раскалённые ржавые гвозди. -Утицын, – обратился к Буйволу следователь Крольчихин, положив правую руку на карандашный фоторобот от Игоря Ежа. – Скажите, вы хорошо видели Терминатора? -Да, как вас сейчас вижу! – заблеял Утицын, растеряв весь свой пыл и устрашающую харизму злодея. – Но только, что это даст? – сокрушённо простонал он. – Вы – трупы, если попытаетесь... -Он слишком сильно напуган... Не нравится мне это... Ух, как не нравится... – невесело буркнул Крольчихин, видя на лице этого матёрого бандюги несвойственный ему животный страх, подавленность и слёзы. – Утицын, – сказал он Буйволу. – Вы сможете узнать его на фотографии? -Да! – воскликнул Утицын и даже привстал со стула, фантастически готовый помогать своему заклятому врагу – следователю. Сенцов помнил, как Утицын-Буйвол попадался в первый раз – он бунтовал и дрался с такой яростью, что Казачуку пришлось успокаивать его электрошоком, а Фёдор Фёдорович допрашивал его не в кабинете и не в допросной, а прямо в камере через окошко... А сейчас? Сейчас опаснейший рецидивист Буйвол смотрит на всех собачьими глазами, виляет воображаемым хвостом и скулит, как подбитый пуделёк... Да, видимо этот Терминатор ну о-о-очень опасен... А ещё он – группенфюрер СС... Глупости! Константин Сенцов незаметно для себя погрузился в дурацкие небылицы и очнулся случайно, когда на его нос приземлилась муха. -Кыш! – согнал её Сенцов, возвратился из нирваны в кабинет и увидел, как Крольчихин показывает Буйволу карандашный фоторобот Игоря Ежа. -Узнаёте? – осведомился Крольчихин у Буйвола. -Это он! – быстренько согласился Буйвол и затряс своей крупной выбритой башкой. – Он! – панически запищал Буйвол, едва ли не валясь со стула на пол. -Истерика? – удивился Морозов, положив руку на электрошокер. -Тише, не пищите! – зажал уши Крольчихин и положил фоторобот обратно на стол. – Теперь, Утицын, гляньте сюда! – Крольчихин поднял смехотворную старую фотографию, и Сенцов почувствовал на щеках жар – слишком уж нелепо выглядело всё это “цирковое” опознание... Нелепо и страшно, потому что бледный с просинью Утицын вытаращил глазки, разинул рот и жутко выдохнул: -Да-а-а-а... А потом он закатил глазки так, будто бы умирает, и захрипел, гремя наручниками о спинку стула: -Он держал меня в камере... какой-то... И одет был точно так же! Из глаз Буйвола потекли сумасшедшие слёзы, он весь съёжился, пытаясь подтянуть коленки к лицу, лихорадочно трясся и твердил: -А потом... солдаты тащили меня под дождём на расстрел... -Где это было? Какие солдаты? – пытался спрашивать у него Крольчихин, но Буйвол не реагировал, а всё рыдал и рыдал. -Утицын! – это Фёдор Фёдорович покинул стул, приблизился к Утицыну и встряхнул его за плечо. – Хватит тут... – он замолк, потому что Утицын поднял голову и взглянул на него. Фёдор Фёдорович сразу же разобрался, что Буйвол не врёт, а действительно, попал в ужасную переделку... Вот, только, в какую??? Больше всех испугался Сенцов – он сидел неподвижно, и в его голове проносились какие-то солдаты, как они бегут в атаку, как взрываются бомбы и падают города... Сорок третий год, Вторая мировая война в разгаре, и тут появляется Терминатор... -Сенцов! – сверху свалился Крольчихин, покрыл собою всех солдат и опять возвратил Константина в кабинет. -Да... да! – вернулся Сенцов, вытряхивая из головы войну. – Да! -Сенцов, ты видел Утицына? – серьёзно осведомился Крольчихин, уперев кулаки в бока. -Видел... – пробормотал Сенцов, машинально глянул на дверь и увидел, как пухленький весельчак Морозов помогает раскисшему Утицыну преодолеть порог. -И что ты скажешь? – напёр Крольчихин, который уже не смеялся и даже не улыбался. -Мне кажется, он врёт! – сказал Сенцов, успокаивая больше себя, чем кого-либо ещё. – Разыграл тут “Камеди Клаб”, чтобы нагрузить нам мозги! -Хм... Врёт? – хмыкнул Крольчихин, кажется, не веря Сенцову. – Не знаю, что он там врёт, но напуган он по-настоящему! Я не знаю, чем этот Терминатор его так напугал – но он, действительно, находится в шоке. -Ну, я же говорил, что в шоке! – возник из-за двери Овсянкин, и Сенцову сделалось совсем дурно: он и так боится группенфюрера СС, так ещё сейчас раскроется его “водочная тайна”... -Я вот, зачем пришёл! – Овсянкин бодро переступил порог и оказался в кабинете. – Окошко в Костяхином доме разнесено взрывом в день убийства! -Да? – удивился Сенцов, не спуская глаз с Утицына, как тот капустится и ноет. – Я же говорил, что убийца был на чердаке! -Ты, братик, прав! Я подозреваю, что убийца установил самострел, который взорвался, как только выстрелил в твоего соседа! – ухмыльнулся Овсянкин, а Сенцов похолодел: прямо над ним бродил таинственный убийца, настроил на его чердаке самострел на него, на Константина, а сосед – случайная жертва... глупая случайная жертва... -Значит, кто-то охотился на Буквоеда? – уточнил Крольчихин у Овсянкина, однако тот ничего ответить не успел... -Ваш сосед – не Буквоед! – подал вдруг голос Утицын, ёрзая. – Буквоед – мой шеф, и он торгует чем-то с Терминатором! -Да? – удивился Крольчихин, и Овсянкин тут же остался забыт и оставлен на пороге. -Да, – кивнул бандит. – Раз уже вы меня замели – я вам расскажу, потому что нутром чую: Буквоед меня и в тюряге найдёт! Я их боюсь – И Буквоеда боюсь, и Терминатора боюсь. -Ну, ну, Утицын, поподробнее! – Крольчихин сейчас же зацепился, Федор Федорович приготовился писать, а Ветерков у себя за столом развесил уши. -Терминатор хотел через меня выйти на Буквоеда, – басом пробурчал Утицын, шелестя наручниками на своих руках. – А я сказал ему, что Буквоед не ответит ему и не станет ничего ему продавать, потому что он – несолидный клиент. И тогда Терминатор отдубасил меня и закрыл в какой-то камере, или подвале, и держал меня там... я не знаю, сколько дней. А потом – меня вытащили оттуда солдаты, или братки терминаторские, наряженные в солдат. Я обалдел, а они – пушки наставили, прикончат сейчас... А потом – они как исчезли куда-то, и Терминатор потребовал, чтобы я снова позвонил Буквоеду и всё это рассказал... И я позвонил, и тогда Терминатор начал торговать с Буквоедом. Я не знаю, правда, чем, но думаю, оружием. -Так, так, стоп! – перебил Крольчихин, заметно посуровев. Федор Федорович писал не протокол, а черновик – солдаты Утицына ему совсем не понравились, и Тетёрке они не понравятся, и прокурору не понравятся... и никому не понравятся. -Какие солдаты? – уточнил Крольчихин, начиная елозить кулаками по столу. -Будто, фашистские... – глухо и нехотя прогудел Утицын. – Немецкие формы. Я не сумасшедший, и мне нет смысла врать... -Клуб “Звезда”! – выкрикнул Сенцов, чью голову пробила устрашающая догадка: он только что побывал в логове зверя, и зверь его пока что отпустил. – “Звезда”? – Крольчихин поднял правую бровь и прожёг Константина огненным глазом за то, что последний нарушает правила допросов. -Ну, да, военно-исторический клуб “Звезда”, – кивнул Сенцов, подозревая, что президент того дьявольского клуба вовсе не червяк Комарчук, а Терминатор, который специально напяливает немецкую форму, чтобы сбивать с толку других бандитов и сводить с ума милицию. – Они занимаются реконструкциями боёв Второй Мировой – и вот вам немецкие формы! -А что, это – мысль! – одобрил Крольчихин, и взгляд его подобрел. – Они выставили тебя, Сенцов, идиотом, чтобы отвадить от себя! А для Утицына – устроили спектакль, чтобы запугать, фашисты чёртовы, чёрт! Вот, что я решил: мы с Федоровичем тихонько пробьём “Звезду” и Буквоеда, а на тебе, Сенцов – клуб “Вперёд!”.

====== Глава 83. “Вперёд!” ======

Константин Сенцов оказался на окраине города, где-то на самом краешке Будённовского района, вдали от жилого сектора. Вокруг него лишь высились безмолвные толстые деревья, которые росли тут, наверное, ещё до войны. С деревьев жутко пищали, ухали и хохотали совы – тут их водилось на удивление много, вспугнутые светом фар и шумом мотора мотоцикла, на котором ехал Константин, они мягко и бесшумно перелетали с одного дерева на другое. Сенцов старался не смотреть на сов, просто пропускать их над головой и ехать дальше – чтобы не отвлекаться от дороги. Дорога была не из лучших: бугристая какая-то, с давешним асфальтом, к тому же – извилистая, как змей, и узкая, как нитка. Константин впился глазами в её неровности, стараясь миновать их как можно мягче и не слететь с дороги в толстый ствол. Если он разобьёт мотоцикл – Сенцову придётся несладко, ведь мотоцикл был чужой, принадлежал следователю Крольчихину. Перед тем, как Сенцов отправился на это сумасшедшее задание, Крольчихин напутствовал его: -Не разбей! Наконец-то неудобоваримая дорога закончилась, все деревья и совы остались позади, а Сенцов выехал на просторный, покрытый асфальтом пустырь, уставленный всевозможными байками и запрещёнными квадроциклами – пёстрыми от тюнинга, сверкающие металлом. В самом конце пустыря виднелось неказистое строение, которое на первый взгляд могло показаться просто нагромождением кирпичей. В его крошечных окошках, похожих на амбразуры средневекового замка, мерцал оранжевый свет, как будто бы горели не электрические лампы, а факела. Константин кротко остановился на окраине этого пустыря и подумал о том, что он, обряженный в тяжёлую кожаную куртку, с головою, подвязанной чёрным платком, выглядит не круто, а просто по-идиотски. Вдвинься он в этот проклятый клуб, гремя тяжёлыми “солдатскими” ботинками, звеня толстыми цепями и шмыгая носом – его тут же засмеют, а может быть, даже и побьют... Нет, Константин не может быть таким трусливым – он же мент! Он ловит преступников, а не бегает от них зайчонком! Константин Сенцов надавил на педаль газа, с рёвом завёл мотор и двинул свой мотоцикл туда, на парковку, лихо припарковать рядом с остальными. Оставив байк Крольчихина на парковке, Константин Сенцов вразвалочку двинулся туда, к неказистому строению, к его тяжёлой входной двери, около которой высится не менее тяжёлый крепыш, весь в пирсинге, обряженный в джинсы и кожаный жилет на голое тело. Руки крепыша пестрели татуировками в виде черепов и огня, а на голове поблескивала лысина. Приближаясь к двери и к этому опасному на вид крепышу, Константин удерживал в памяти пароль клуба “Вперёд!”, который выдал милиции “Буйвол” Утицын. Едва Константин приблизился – крепыш повернул к нему свою толстую бычью голову и изрёк густым, солидным басом: -Пароль! -Форсаж! – ответил Константин, стараясь казаться прожжённым “пофигистом”, и показал пальцами “козу”, как научил его Утицын. Похоже, крепыш принял Сенцова за своего. Он посторонился, отодвинув свою массу от двери, и Сенцов получил возможность потянуть за толстое железное кольцо, которое служило ручкой. Железное кольцо торчало в зубастой пасти железного льва. Константин взялся за него правой рукой и потащил на себя дверь. Дверь оказалась тяжела и производила впечатление, что её действительно, сняли с какого-то средневекового замка. Высокая, овальная сверху, обитая полосами железа, и толщиною в человеческую ладонь. С Константина хлынул пот, пока он отдирал эту дверь. Однако Сенцов изо всех сил старался показать, что тяжесть двери для него незначительна, словно бы он двигал тонкую фанеру. Крепыш, кажется, не услышал, как закряхтел Сенцов, отдирая дверь – и хорошо, Константин посчитал, что выдержал первый экзамен, и сделал широкий шаг вперёд, в наполненный коричневатой мглою коридор. В коридоре Константин не нашёл ни окошечка, пол его был вымощен круглыми булыжниками, как в настоящем замке, а к стенам в специальных железных кольцах привесили настоящие факела, которые горели горячим пламенем и наполняли воздух запахом чада. До Сенцова долетала тяжёлая музыка и басовитое пение на иностранном языке. Константин вертел головой, пытаясь понять, откуда именно она раздаётся, но так и не понял, из-за эха казалось, что музыка звучит отовсюду. Коридор закончился пятью высокими и крутыми ступеньками, которые едва ли не отвесно срывались вниз. Константин спустился, преодолел стрельчатый проём и вступил в просторный зал, наполненный той же мистической мглою, диким огнём и чадом факелов. Тяжёлая музыка раскатами отражалась от стен, а за грубыми дубовыми столами сидели дружки Утицына – Константину они показались одинаковыми: все затянуты в чёрную кожу, увешаны металлическими “примочками”, пестреющие татуировками. Одни из них обросли бородищами и космами, другие – наоборот, избавились от растительности. Они все галдели на разные голоса, стучали о столы пивными кружками и кулаками, кто-то бренчал на гитаре, двое за дальним столиком сидели друг напротив друга и боролись на руках. В самом конце зала, в клубах искусственного тумана, Константин различил барную стойку, а за ней – длинноволосого, но безбородого субъекта, который мешал коктейли неизвестно из чего. Константин подумал, что бармен должен знать больше остальных, и поэтому, двинулся как раз к стойке, собираясь приземлиться на один из высоких табуретов, которые вокруг неё стояли. Мимо Сенцова прошмыгнуло некое создание, в мизерных кожаных шортиках, всё в каких-то страшенных бряцающих “веригах”, перемазанное чёрной косметикой и с пережжёнными перекисью желтоватыми лохмами. Заметив его, Сенцов усилием воли заставил себя не отпрянуть назад: слишком уж это создание смахивало на вампира. Увидь он подобную сущность в тёмном подъезде или в ночном парке – улепётывал бы, как от волка! Пройдя через весь зал, Сенцов, кажется, ни у кого не вызвал нездорового интереса. Значит, хорошо, значит, похож на остальных, раз никто не привязался к нему и не выволок на улицу за ноги... Музыка не прекращалась ни на минуту, а всё давила мозг бесконечным потоком грубых, лающих звуков. Пели, кажется, по-немецки, или ещё на каком-то иностранном языке, Константин не понимал ни слова, однако изо всех сил делал вид, что наслаждается данным видом искусства. Он медленно пил пиво и заводил разговоры с соседями справа и слева. Кажется, кроме мотоциклов, пива, мрака и этой вот, музыки, “местных жителей” увлекает что-то ещё, не сильно хорошее: к барной стойке в качестве дизайна болтами прикрутили фашистскую каску, а за спиною бармена болтался красно-чёрный штандарт Третьего Рейха. Константин потрогал каску рукой и убедился, что она прикручена к стойке намертво – наверное, чтобы не унесли. Сосед Сенцова справа был соплив: на вид лет восемнадцать. Личико его обсели прыщички, на голове торчал зелёный ирокез, тощие ручки пестрели разноцветными черепами, а на ногах были надвинуты непомерно большие ботинки. Он хвастливо болтал о том, как нашёл на автокладбище разбитый, никому не нужный и ржавый мотоцикл, приволок к себе в гараж и превратил в “конфетку”. Соседу Константина слева, видимо, перевалило за сорок, и уже подкатывало под пятьдесят. Его подбородок украшала редкая и седая бородёнка, на голове, около огромной лысины, болтался тоненький пегий хвостик. Чёрная футболка с рогатым черепом обтягивала солидное пивное “пузцо”, а в руках торчала кружка всё того же пива. Наверное, этот “заслуженный” рокер глотал пиво галлонами, да и ел не в меру... Похохатывая скрипучим прокуренным голоском, он с сожалением вспоминал “былые времена”, когда он был “королём ночных дорог” и вызывал у всех на свете трепет, а не смешки. Ни один, ни второй, ни словом не обмолвились ни про какого “Терминатора”, который их якобы “прессует” и бьёт... Сенцов даже усомнился в том, что Утицын вывалил милиции правду. Кажется, наврал Утицын, пустил всех по ложному следу, асам отбоярился и отбоярил ещё кого-то от чего-то... Может быть, всё это связано с Буквоедом...