Турист
Шрифт:
— Всё-всё, кончаем дурить, — пророкотал он. — Повоевали и будет. Я не для того сотни вёрст отмахал, чтобы с вами ссориться.
— Да неужто? — не скрывая сарказма, протянул я в ответ. Дед поморщился и мотнул головой.
— Давайте поговорим внутри, не будем пугать местных… ещё сильнее, — он кивнул на ведущую в терем дверь, и та тяжело отворилась.
Переглянувшись с Олей, мы одновременно пожали плечами и… последовали молчаливому приглашению «господина Иванова». Тот облегчённо вздохнул и повёл нас вглубь старинного рубленного дома. Поднимаясь вслед за дедом по широким почти не скрипящим ступеням резной лестницы ведущей на второй поверх терема, я поймал
В небольшом помещении, куда нас привёл дед, было практически пусто. В углу стояло высокое резное кресло, похожее на трон, рядом, под забранным в свинцовый переплёт мелко расстеклованным окном разместился высокий пюпитр с ящиком для хранения всяческих писчих надобностей. У глухой стены потолок подпирали пустые полки, мало похожие на книжные, да несколько старинных ха-образных табуретов с подлокотниками выстроились у противоположной стены, рядом с входной дверью. Вот и вся немудрёная обстановка.
— Рабочий кабинет государя Иоанна Васильевича, здесь он советовался с воеводами и принимал доклады перед взятием Казани. Цените, экскурсии сюда не водят! — прогудел дед, одним жестом подманивая в центр комнаты средневековые табуреты. Миг, дверь захлопнулась и помещение накрыл мощный полог, явно предназначенный для защиты от подслушивания и подсматривания. Массивный и «тяжёлый», как танк. Ощущение было, будто на голову и плечи пуховую перину опустили. С размаху… М-да уж, древние эфирные техники, это вам не здесь! Как в том анекдоте: «Крестики, шпаги… посыпьте идиота мелом и подайте мою палицу!». Во-во!
— Ценим, Иван Иваныч, ценим, — кивнул я и, дождавшись, пока Оля усядется на древний табурет, приземлился на стоящий рядом.
— Молодёжь, — со стариковскими интонациями, совершенно не вяжущимися с его совершенно непримечательной средневозрастной физиономией, протянул «господин Иванов» и, с не менее несоответствующем его виду и физической форме кряхтением, опустился на подбитое рубиновым бархатом сиденье. — Ну, Иван Иваныч… и ладно, пусть так и будет.
Разговор с дедом вышел куда менее напрягающим, чем я ожидал. Нет, в самом деле! Я-то при виде р-родственничка уже настроился огрести новостей, которые вновь перевернут и обрушат все наши с Олей планы. Ну, как минимум, заставят перенести уже начатое путешествие в связи с какой-нибудь очередной гадостью, вылезшей из недр Эфирного клуба или крысиных нор иезуитов, но… нет, ничего подобного. Дедушка, оказывается, прибыл, чтобы извиниться перед нами за выходку отца Иллариона. Дескать, «мальчик-то боевой и резкий, опять же, надежды подающий, но увлекающийся, да…» Типа, простите идиота, он больше не будет. И всё. Совсем всё.
От такого поворота я опешил, что, естественно, не укрылось от внимания Оли. Жена положила ладонь на мою руку и чуть сжала её.
— Ты в порядке? — спросила она.
—
— Ну уж, — фыркнул дед, но под моим скептическим взглядом ухмылочку свою он всё же задавил. — Кирилл, ну, право слово! Нет здесь никакого второго дна. Отец Илларион действительно действовал на свой страх и риск. Переборщил, бывает. Мы получили твоё предупреждение и я тут же прибыл на встречу, чтобы это недоразумение разъяснить. Без подковырок, дальних заходов и прочих интриганских глупостей.
— Эка заговорил, — протянул я, но… честно говоря, сопротивлялся больше для виду. В эмоциях дед был честен и открыт, как никогда прежде, а это… дорогого стоит. Вот если бы он был безмятежен и полностью безэмоционален, тогда у меня оставался бы повод для недоверия. Всё же, для серьёзного эфирника, скрытие эмоций — не проблема. А вот подделать их… чёрта с два! То есть, подделать-то, наверное, можно, но я даже не представляю, какой контроль собственного эфирного тела должен быть, чтобы такая подделка выглядела хоть сколько-нибудь похожей на реальные эмоции.
— Гранд с профильным направлением в эмпатию, шагнувший за третий-четвёртый предел, — задумчиво проговорил дед. — У такого специалиста, на мой взгляд, должно хватить сил и умений для филигранного контроля, а значит, и тонкого управления собственной гормональной системой, без которых пытаться подделывать эмоции — дохлый номер. Фальшь будет чувствоваться за километр.
— Эм-м, это я что, вслух сказал? — вскинулся я. Оля кивнула, а дед только руками развёл. — Хм… ну и чёрт бы с ним! Итак, извинения мы, пожалуй, примем. Дорогая?
— Согласна, — кивнула жена. — Будем считать происшедший инцидент банальным недоразумением. Но… я надеюсь, что вы не ограничитесь одними лишь словами и отзовёте шпиков, уже настропалённых на слежку за нами отцом Илларионом.
— Точно, — я щёлкнул пальцами. — Иначе, боюсь, состав ваших филёрских команд в скором будущем серьёзно поредеет. Обещаю.
— Само собой, — покивал «господин Иванов». — Приказ об отмене этого распоряжения отца Иллариона уже ушёл. Со своей стороны, Кирилл, Ольга, я надеюсь, что в случае возникновения у вас каких-либо проблем или неприятностей, вы свяжетесь с нами. Поверьте, некоторые вопросы, нашему клубу будет решить куда проще и… безболезненнее для окружающих, скажем так.
— Что ж, — я кивнул, поднимаясь с табурета и подал руку жене. — Это может быть полезным… кто знает, как оно повернётся, да?
— Единственная просьба, — проворковала Оля, поднимаясь на ноги, — Дайте нам другого связного. Общаться с этим вашем отцом Илларионом у меня лично нет никакого желания.
— Я вышлю вам свой идентификатор, — после секундного размышления произнёс дед и, коротко кивнув на прощание, исчез в «окне».
— Кирилл, — медленно произнесла Оля, глядя, как схлопывается «окно» за спиной «господина Иванова». — Он — гранд? Как ты?
— Как видишь, — пожал я плечами, отворяя дверь в коридор. Миг, и тяжесть древней защиты от прослушивания исчезла. Пуф и всё.
— Кто он, Кир? — тихим глухим голосом произнесла Оля, окутывая нас уже собственными щитами.
— Дед, — решив не множить сущности без необходимости, вздохнул я. Да и кому врать-то? Оле? Если я не могу доверять ей, то кому вообще можно верить? — Мой дед по матушке. Никита Силыч Скуратов-Бельский. Ярый, гранд и дважды труп. Или трижды? Не помню.
— Э-э… но он же… Как же… А ты… — опешила жёнушка. Я в ответ только руками развёл.