Турист поневоле

Большин Сергей Артурович

Они вновь обнялись, поцеловались и, повернувшись на бок стали расстегивать друг на друге джинсы, не прекращая поцелуя. Это было крайне неудобно, но влюбленные и не думали действовать по-другому. Наконец, движениями ног они стащили с себя грубую ткань, оставшись только в белье.

В конце концов Николай расстегнул на Вере бюстгальтер, и прижался к ее обнаженной груди. Грудь была крепкая, горячая с твердыми сосками. Он вновь отстранился насладиться зрелищем божественной наготы. Поцеловал один сосок, затем другой. Затем поочередно брал соски губами, гладил их языком, осторожно покусывая. Вера застонала от наслаждения. Николай

почувствовал, как от возбуждения у веры мгновенно вспотела поясница, и тогда он…

Он почти ничего не помнил, что произошло затем.

Конечно, у него было немало женщин, и все, что он проделывал с Верой он проходил уже не раз, но никогда с ним не происходило такого, как в этот раз. Такой восторг, такое счастье обрушились на него!

Это чудо случилось с ним. Оно было ярче перемещения во времени, оно было важнее всего, что было с ним раньше. Его счастье было велико, оно включило в себя все, что было и что будет, взлеты и падения, успехи и неудачи, все недавние переживания - злость на неуловимые такси, нервную дрожь ожидания конца дороги, страстное желание ее тела и нежное касание ее души – счастье объяло его полностью.

Ее лицо, ее голос, ее тепло стали его неутолимым желанием, горячо осязая ее плоть, он ощущал чистоту и неприкосновенность идеала… Почему? Какая, в сущности, разница? Так стало.

* * *

Они любили друг друга долго и безудержно, но все, увы, заканчивается. Закончились силы и у этих двоих.

Римляне – авторы многих мудрых изречений – говаривали: post coitum omni animal triste est, что означает «после соития все животные грустны». То ли потому, что наши возлюбленные отнюдь не были животными, то ли потому, что в их любовном взрыве само соитие было не столько телесным, сколько душевным, но, физическое изнеможение не принесло никакой грусти. Напротив, эти двое были счастливы. И любовный голод никуда не девался. Да, они слегка сбили оскомину, но это их лишь раззадорило и хотелось продолжать вновь и вновь. Вот только сил не осталось.

– Ты мог бы у нас остаться? – Вера лежала на боку, закинув колено на его живот.

– Мог бы, более того, не известно, смогу ли я вернуться.

– Не делай вид, что не понял… уточняю – ты ХОТЕЛ бы остаться?

– С тобой – да, а тут – нет. Кто я здесь? Ни документов, ни дела. Как Паниковский, начну воровать гусей. К тому же тут уже есть один Я – только намного моложе. Интересно, он бы тебе понравился?

– Мне нравишься ты, и этого достаточно.

– А если тебе со мной махнуть?

– С тобой? Стать мадам Паниковской? Не знаю… ты сам как думаешь, надолго у тебя это увлечение?

– Я серьезно. Станешь мадам Регеда?

– Это предложение?

– Да.

– Уверен?

– Абсолютно.

– А если я скажу, что хочу оставить свою девичью фамилию?

– Пожалуйста.

– Мне нужно подумать… Скажи, у вас в будущем лечат бесплодие?

– Не знаю, до сих пор сталкивался с прямо противоположной проблемой. Можно в Интернете посмотреть… Диагноз знаешь? – Вера кивнула. – Главное, чтобы правильный поставили? Впрочем, у нас сейчас и диагностика совершеннее вашей будет, и за деньги все лечат. Не вылечат в России, вылечат в Америке или в Германии. Ты только думай быстрее, вторник скоро… Слушай, это же завтра! Хотя кто эту Бабу знает? Она сказала: может, через неделю, а может, через две.

– Коль,

как думаешь, ты сможешь постоянно так путешествовать, то туда, то обратно? – Вера сопроводила свои слова соответствующим движением ноги. – Юноша, что с вами? Никогда не думала, что перед пенсией мужчины так чутко реагируют на невинные вопросы… Мужчина, я вас боюсь!.. [1] – она повторила движение коленом и откинулась на спину, увлекая Николая на себя.

– То туда, то обратно? Да постоянно!!! – прорычал он, и полет продолжился…

* * *

Ближе к обеду их разбудил телефонный звонок – звонила Татьяна, справиться, все ли в порядке. Телефон стоял на столе, Вера разговаривала, опершись на него локтями спиной к кровати.

Волна волос, линия спины, талии, бедер… и вот снова зеленые глаза, брови вразлет, влажные губы, грудь в частом ритме глубокого дыхания… Безумие было сладким, провалы в сознании желанными…

Они пробовали пообедать – пришлось отряхивать простыню от крошек. Они собрались в магазин за продуктами – не дошли и до коридора. Они взахлеб приносили и принимали дар друг друга друг другу друг друга друг… и не могли остановиться.

Любовь. Еще вчера это было лишь слово. Сочетание букв и звуков. Смысл был многократно объяснен при помощи других слов. Хотел Николай сам пережить это? Хотел. Как советские люди хотели съездить в Париж, как работники офиса хотели стать миллионерами, зная, что для них это неосуществимо. Хотели, не потому что верили в реальность этого понятия, а потому что так было принято.

Теперь он узнал сам, что такое – его любовь, он понял, что всю свою жизнь только ее и искал. Что все, что было прежде – и краткосрочные связи, и успех или неуспех в карьере, бизнесе – все это он, не колеблясь, отдаст за счастье, которое отныне для него несет имя Вера. Он не был наивным мечтательным юношей и знал, что так будет не всегда, что острота чувств пройдет, что через какое-то время он будет в состоянии увидеть – есть на свете и другие женщины, что Вера живая и Вера в его сердце – не один и тот же человек. Он много чего знал. Но также он знал и то, что нет на свете другой, которая была бы настолько ЕГО женщиной. Все впадинки и выпуклости ее тела, все грани ее настроения, все изгибы ее души были созданы для того, чтобы идеально совпасть с его.

Совсем под вечер он дотащился до телефона и узнал у Татьяны номер телефона в гостинице на БАМе.

– Там уже ночь, позвони завтра, – предупредила Татьяна.

– Разберемся.

Заспанный голос Петра поинтересовался, «какого хера звонят по ночам?!», на что Николай попросил позвать к телефону себя, не думая извиняться. В свою очередь Николай-младший встревоженно спросил абсолютно бодрым голосом:

– Что-то случилось?

– Случилось, младшенький! Забудь мои предыдущие советы, живи, как живется, никого не ищи, все уже найдены!

– Вот как. Только я присмотрел славную девушку, прикинул, как она будет смотреться на моих семейных фотографиях…

– Как же, как же… помню я эту… прости господи, девушку. Предупреждаю, если не хочешь месяц потеть на приемах у нелегальных урологов [2], при пользовании девушкой применяй презервативы, а лучше держись от нее подальше.

–Как раз сегодня я ею воспользовался… без применения… слушай, а ты не мог раньше позвонить?! Или ты это специально, что бы молодому жизнь медом не казалась?