Туманы Эвернесса

Райт Джон К.

Ворон узнал человека, который спас его из тюрьмы; но — очень странно! — Ворон начал вспоминать и другие встречи. Свадебное торжество в доме Венди, визит на день рождения Венди…

В глубине сознания Ворона как бы открылась закрытая дверь, и на свет появился целый слой его жизни, забытый и похороненный.

— Ты! Ты не можешь быть здесь… — прошептал в ужасе Азраил.

— Пришло время заплатить за свои преступления, Волшебник! Ты думал, что уничтожил меня, когда я не захотел присоединиться к твоей злой организации, и сделал так, что мир забыл обо мне. Но я, я не забыл о тебе; и мне не нужен мир, чтобы ниспровергнуть тебя.

— Я еще не пал… — прошипел Азраил.

— Я здесь для того, чтобы арестовать тебя согласно законам и положениям этой страны.

Лемюэль

встал с пола, где лежал во время стрельбы. Он растерянно посмотрел вперед, потом назад. Питер встретил его взгляд, и, в свою очередь, вопросительно поглядел на него. Лемюэль покачал головой и пожал плечами.

Венди слетела пониже, потом еще ниже. Ее голос задрожал от возбуждения и гордости.

— Папа! О, Папочка! Это же мой Папа! Я знала, что он придет! Но он почти…?

16

Свет Гаснет

I

Ворон встал. Он заметил, что хотя человек в черном по-прежнему не сводил с Азраила дула пистолета-пулемета, стоял он с трудом. Пятна крови появились на полу под черными краями его плаща и запачкали половицы между черных сапог.

Один из солдат неуверенно произнес:

— Если мы сейчас все на него набросимся…

Отец Венди повернул голову и посмотрел прямо в глаза солдату. Когда тот сконфуженно замолчал, он опять посмотрел на Азраила решительным взглядом.

— Ты проиграл, Волшебник!

— Я подарил тебе тень, Антон Пендрагон, — холодно ответил Азраил, — и взял твою плоть — мякоть победы как вино ласкает мой язык; тебе осталась только кожура.

Лемюэль сжал локоть Ворона и прошептал:

— Ты не сказал мне девичье имя твоей жены!

— Пендрагон, — сказал Ворон. — Гвендолин Мосс Пендрагон. Ну и что? Какое это имеет значение?

— Тогда она наследница всей силы Логреса, [86] той самой силы, которая принесла человечеству справедливость. Когда английские короли стали тиранами, голову Брана [87] перевезли в Америку; вот почему Америку никто не сумел завоевать. Но мы потеряли из вида представителей этой семьи много лет назад! Наследники Мордреда вовсе не так злокозненны, как он сам, но даже эти наследники забыли, кто они такие. Это просто чудо!

86

Логрес — имя державы Короля Артура. Происходит от Уэльского слова Lloegr, что означает Англия.

87

Бран Благословенный (англ. Br^an the Blessed, буквально «Благословенный Ворон», также Br^an Fendigaidd) — король Великобритании в уэльской мифологии. Он появляется в нескольких Уэльских Триадах, но самая существенная его роль относится к Второй Ветви Мабиногиона, «Бранвен, дочь Ллира» (валл. Branwen ferch Llyr). В повести он приходится сыном Ллиру и братом Бранвен. Согласно легенде, Бран Благословенный повелел после своей смерти зарыть его голову на холме, где позже построили Лондонский Тауэр, чтобы британская земля не знала войни и катастроф. Однако Король Артур, считавший, что Англии не нужна иная защита, кроме его и Рыцарей Круглого Стола, приказал отрыть голову Брана Благословенного. В итоге сам Король Артур был убит своим сыном Мордредом, и Круглый Стол распался. Вороны, охраняющие Лондонский Тауэр и всю Великобританию — это птицы Брана Благословенного.

— Что за чудо? И вообще, что это все значит? — прошептал Ворон, округляя глаза.

Венди приземлилась рядом с Антоном Пендрагоном, обхватила его руками и прижалась щекой к спине, радостно смеясь.

Антон Пендрагон, однако, не повернул головы, по-прежнему пристально глядя вдоль закутанной в черное руки на Азраила.

— Осторожно, Гвендолин! Не касайся руки Папы.

— Не, Папочка, не касаюсь. А Мамочка тоже придет, да?

— Ласточка, ты же знаешь, твоя мать не может появиться при свете солнца. А теперь, дорогая, ты можешь позвать

Серебряный Ключ так же, как ты позвала магический жезл?

Когда Антон упомянул мать Венди, Лица Азраила пошло темными пятнами, и он разочарованно зашипел, настолько громко, что его услышали люди внизу.

— Твоя дочь не имеет никаких прав на Клаваргент и не может требовать его! Я основатель этого дома, и Серебряный Ключ должен принадлежать мне. Я требую его, и никто не в праве оспорить мое требование, за исключением нынешнего Стража!

— Тогда, приятель, это будет мой отец… А может быть я. Ключ наш. Раскошеливайся! — сказал Питер.

— Нынешний Страж Эвернесса отсутствует, — холодным официальным голосом сказал Азраил. — Ты и твой отец уже не можете быть Стражами — ваше время прошло. Ну, Пендрагон, понимаешь? За призраком Галена Уэйлока идет Смерть — она уже в пути. А без него у тебя нет власти надо мной. Нет у тебя и Лука Бельфана, который мог бы исцелить твои многочисленные раны. А он не может войти сюда, пока не потушат свет и дом не объединится с миром снов. По моей команде мои люди бросятся на вас. Может быть, ты и убьешь пару из них. Но их слишком много, а вас всех они точно убьют.

— Стреляй, — сказал Питер Антону. — Застрели его прямо сейчас.

Азраил поднял руку. Он стоял высоко на балконе-мосту, прямая фигура в плаще, расшитом звездами и созвездиями.

— Если я погибну, моя рука упадет.

— Неужели ты действительно хочешь этого, Волшебник? — сказал Антон Пендрагон. — Представь себе будущее, в котором мы оба мертвы и Ахерон правит миром. Ты проиграл, а Люцифер победил. Неужели ты действительно хочешь этого? — Рука Пендрагона не дрожала: красная точка лазерного прицела, казалось, приклеилась к груди над сердцем, но все больше крови сочилось на паркет у его ног.

— Да объясни мне все это! — прошептал Ворон Лемюэлю. — Что Азраил знает про отца Венди?

— Не думаю, что Азраил знает, кто такой Антон Пендрагон. Быть может и сам Пендрагон этого не знает. Но во сне я слышал этот голос, который звал меня, и видел трех королев в барке, которые везли гроб далеко в море…

— Ну и что? Кто же он?

— Неужели ты не видишь? Слово «драгон» — вариант слова «дракон».

Ворон взглянул на Венди, прижавшуюся к отцу в поисках уюта и опоры; к отцу — не к мужу. Ему захотелось броситься к ней, но он подавил свое желание: вокруг находилось слишком много невооруженных, но нервных солдат, и их оружие лежало на полу, совсем недалеко от них. Ворон отчетливо видел, что эти хищники разрываются между желанием убежать и желанием убивать; любое внезапное движение могло пробудить их и заставить броситься в сражение даже невооруженными.

Кроме того были и угрызения совести, и Ворон сказал Лемюэлю:

— Мы должны вытащить Галена из мира снов. Он там один, вместе со злым ангелом Бельфегором.

Лемюэль покрылся холодным потом.

— Я не осмелюсь повернуть переключатель обратно. В мире снов Азраил почти всемогущ…

Тем временем Азраил говорил с Пендрагоном.

— Очень глупо, что ты не присоединился ко мне, когда я послал свои сны великим и могущественным людям этой земли. И дважды глупо, если ты потратишь свою жизнь на мою смерть! Как вообще ты осмеливаешься бросить мне вызов, смертный! Если ты присоединишься ко мне, даже сейчас, я прощу все твои преступления и дам тебе место среди лордов этого мира, которые будут служить новому королю, когда он придет и потребует свое королевство.

— Ты шутишь. Сводный человек никогда не примет власть тирана. И уж конечно не Люциферу быть твоим новым королем. Лучше сдайся, по-хорошему, и заплати за свои преступления.

— Трижды и четырежды дурак! Неужели ты думаешь, что я отдам этот зеленый мир Люциферу, Повелителю Страх и Тьмы? Как только ключ будет у меня, я завладею силами ада и небес, обоими! И сами боги заплатят дорогую цену за длинный список преступлений против человечества: насилия, болезни, искушения, проклятия, ураганы. За души всех невинных египетских младенцев, убитых магией Моисея; за мир, уничтоженный Великим Потопом; за сыновей Атлантиды; и еще за множество других невинных жертв, которые вопиют о мщении.