Туманы Эвернесса
Шрифт:
Тот с достоинством заговорил:
— Отец. Дедушка. Посмотрите мне за спину. Я не отбрасываю тень. Я — призрак. Если мы не вернем мою жизнь обратно, завтра на рассвете Аполлон убьет меня. Мне дали один день отсрочки, сегодня.
— Срань господня! — прошептал Питер. — Надо что-то такое придумать, чтобы выручить тебя.
Лемюэль внешне никак не отреагировал. Только сказал:
— Садитесь, все. И пускай каждый расскажет мне всё, что знает. Давайте поделимся информацией.
15
Дочь Пендрагона
I
Венди проснулась.
Венди села. Она находилась в большой комнате, окна которой выходили на море. В убранстве комнаты смешались четыре стиля: арабский, восточный, нормандский и стиль викингов. Слева от нее находилось окно, которое стерегла статуя в доспехах мамелюка; а справа — в броне викинга; сзади находился эркер, [82] выходящий на море. Рядом с эркером Венди увидела стойку с вооружением самурая и хмурыми лицевыми пластинами шлема. Наконец прямо перед ней, недалеко от двери, висели на стене нормандский шлем, килт и кольчуга.
82
Эркер — закрытая часть здания круглой, прямоугольной или многогранной формы, выступающая из плоскости стены. Обычно снабжен окнами, может быть остеклён по всему периметру.
За открытой дверью находился длинный коридор, украшенный моделями кораблей и картинами из морской жизни, изображавших Нептуна, гигантских спрутов, русалок и затонувшие города. Ковер был синий, цвета морской воды, а паркет отполирован так, что сверкал как золотой. Пьедесталы и вырезанные арки, убегавшие вдаль по коридору, придавали ему степенность и величавость музея.
В дальнем конце виднелись плечо и трезубец бога, стерегущего коридор, и блеск белого мраморного пола центральной круговой галереи.
— Это Эвернесс, — прошептала она. — Я никогда не видела его при свете солнца. Боже, как красиво! Но я думала, что его взорвали и сожгли!
Высокий блондин в кружевном шейном платке, одетый в длинный сюртук и несший закрытый поднос, вышел из комнаты с картами, той самой, которая разрушилась, когда статуя Аполлона, державшая потолок, напала на группу сэлки. От подноса шли чудесные запахи: бекона, горячего шоколада и тоста с маслом.
— Привет, Том, — сказала она и села. Складки серебристого одеяла, покрывавшего ее бедра, побежали по всей кровати.
— С добрым утром, с добрым утром, дорогая. Волшебник Азраил сам восстановил здесь все, что было разрушено, и очень быстро. Но сейчас его нет, он отправился в страну эльфов охотиться на тебя. Ешь свой завтрак и побыстрее. Мы должны сбежать отсюда до того, как Азраил вернется домой.
Венди взбила подушки за собой, разгладила простыню, и аккуратно поставила маленькие ножки столика-подноса по обе стороны от себя. Заодно оказалось, что она одета в то самое серебряно-зеленое платье с пышными рукавами, которое носила при дворе Оберона.
Том снял крышку. Поднос был расписан в китайском стиле, с драконами и хрусталем. На нем стояли петрушка, омлет и бутон розы в узкой стеклянной вазе.
Венди взяла кусок тоста с маленькой изящной подставки и откусила кусочек.
— Благодарю тебя. Завтрак в постель! — Она внимательно
Венди усмехнулась, показав свои ямочки, и мягко сказала:
— И кто ты на самом деле?
— Твоя любовь, и прежде чем узнала, что на убийце ты была жената, — сказал он низким хриплым голосом. — Твой муж, коль за меня ты выйти пожелаешь. — Он наклонился и поцеловал ее.
II
Она тоже поцеловала его, совершенно равнодушно, а когда он положил руку ей на плечо и захотел поцеловать ее опять, она подставила ему щеку.
— Том, это не ответ, — так же мягко сказал она, тихонько провела пальцами по его щеке и пригладила волосы над ухом.
— Но в моем бедном старом сердце нет других ответов, сладкая малышка, — низким голосом сказал он. — Я опасаюсь, что не смогу жить, если ты скажешь, что не хочешь меня. Неужели все те дни, которые мы провели вместе при дворе Оберона, ничего не значат? Охоты, рыцарские турниры, праздники и пиры, ты помнишь их? Почему ты вернулась в этот усталый мир с его вечными печалями, и не захотела жить вечно в Земле Юности? Там радостно, и нет проклятого солнечного света, который прямо бьет в глаза. Ар! Пойдем со мной, возлюбленная, моя дорогая красавица, и я сделаю тебя королевой прекрасного народа.
— Ммм. Звучит неплохо. Но у меня есть еще один вопрос, прекрасный атлет.
— Да, моя красотка…?
— Где мой Жезл Моли? И где Серебряный Ключ?
Том выпрямился и отступил назад. Он облизал губы и поднял обе брови.
— Э… это два вопроса, детка.
Венди убрала поднос и спрыгнула на пол.
— У тебя прелестное лицо. Оно мне очень нравится.
— Э… благодарю тебя, дорогая.
— Кого ты убил, чтобы завладеть им?
— Ар…
Она стояла, поджав губы, глядя ему в лицо и уперев маленькие кулачки в бедра.
— Уф! Как если бы я могла не догадаться! Мужчины! Они думают, что может что-то скрыть от женщин! Ну?
— Что ну?
— Ты взял Жезл из моей руки, пока я еще спала. Ты же Мананнан, верно? Король сэлки?
Том наклонил голову и положил руку на горло. Лицо и тело слабо замерцали, и он принял свою настоящую форму, став огромным величественным человеком, одетым в плащ из меха белого горностая.
Круглое лицо украшала белая кустистая борода с черными полосками, «соль с перцем», длинные волосы вольно падали на плечи. Голову поддерживали могучие мышцы шеи, настолько толстые, что, казалось, голова летает на широких плечах. Он был одним из тех редких людей с широкой талией, которые не выглядят толстыми. Под огромными животом и грудью угадывались слои твердых мышц.
На голове ловко сидела потрепанная временем, но все еще блестящая золотая корона, из каждого зубца которой высовывался палец коралла. От его волос шел запах моря.
— Да, малышка, — прогрохотал он глубоким голосом. — Это действительно я.
III
Послышался трепет крыльев, и на край восстановленного балкона за спиной Венди сел крапивник. Потом малиновка, дрозд и два голубя приземлились рядом, чирикая и воркуя.
Венди повернула голову, чтобы посмотреть на них. Жаворонок и коноплянка сидели на подоконнике южного окна. Лес на юге стал злой полосой дыма и пламени, в сером небе над ним бушевала гроза и били молнии; в других местах небо было голубым.