Тщета: Собрание стихотворений

Меркурьева Вера Александровна

«Иерофант ли знаком знания…»

Иерофант ли знаком знания, Иль слова магией поэт – Равно напрасно ловят грани Я Неуловимый тайносвет. Равно искусства сети гибкие И знанья шаткая ступень – Не емлют тайны вечно зыбкия, Чужого сердца светотень. А там – чернавка, позабытая У придорожного крыльца, Глазами сказки видит скрытое От мудреца и от певца. Игра ли то слепого случая, Закон ли вещей глубины, Но все созвездия, созвучия – В девичьи косы вплетены. 30.XI.1915

«Был вечер утру солнца равен…»

Был вечер утру солнца равен – Пронизан светом каждый миг, И в старой лавке старый раввин Перебирал страницы

книг. «Находит Бог свои утраты На дне морей, в песках пустынь, И возмещает седьмикраты Он оскорбителям святынь. Но если мы падем на лица Свои у страшных Божьих ног – Он отомстит и примирится: Не вечен гнев, но вечен Бог». Лоскутьев темные отрепья, Бумаги шелест, звонкий торг – И строгих рук великолепье, И глаз экстатика восторг. А рядом – город: в шума лаве Гудит мотор, звенит трамвай. О, старый равви, мудрый равви, Напрасных снов не вызывай. Смерть поколенья – смерть и Бога. Что новый род – иной кумир. Но наша в вечности дорога. Не вечен Бог, но вечен мир. И будем век мы тщиться всуе Сойти с дороги слепо той, И ужасаясь, и любуясь Мирскою буйной лепотой. И нам у сонных побережий Покоя смерти не вкусить, Моляся Времени, о еже Нам нашу вечность износить. 20.VIII.1917

ВО ВЛАСТИ СЛОВ

И мед, и яд – слова очарования. Кто знает их – премудр и тайновещ. Всегда – о, да – прекраснее название, Чем названное – чувство или вещь. Безумный маг великого молчания Заветную снимает пелену – И сам тогда во власти волхвования, У чар своих, у слов своих в плену. И видит он сияние мечтания, И молит он: – Прекрасное, ко мне! – И слышит он: – не то, не там, не та, не я, – И гнется он под тяжким знаком Не. Очерчен круг. Дневной неволе – дань ее: Условностей заученный словарь, Бесценных книг дешевые издания, Небесных тайн житейский календарь. В страстную полночь страсти и страдания Дано одно – смотреть и целовать. А те слова – те страшные, названия – На них темна заклятия печать. 28.II.1913

«Есть слова – не от уст к устам…»

Есть слова – не от уст к устам, – Ласковые, как небо летом, Радостные нездешним светом, Вспыхивающим только там. И не знаем мы даже, гд етам Есть слова от сердец к сердцам. Есть слова – как кровь на клинке, Жалящие отравным жалом, Ранящие слепым кинжалом, Острые – как стекло в песке, Страшные – как бичи отсталым. Есть слова – от тоски к тоске. Ласковые – нам снятся сном, Облачные – летят бесследно. Яростные – навек, победно, Резанным на меди письмом, В памяти остаются бледной – Выжженным на душе клеймом. 20.VII.1917

ЛИШНИЕ ОГНИ

Обессиленных рук перегиб уже не гибок – От несметных пожатий, объятий кандалов. И устали уста – от бесчисленных улыбок, От раздельности слов, одинаковости слов. Примелькались глазам лоскуточки имитаций – Обветшалое вымыслом творчество само – Световые эффекты небесных декораций, Видовые картины земного кинемо. Спят, остынув, сердца – и холодный сон глубок их, И покоен их отдых от стольких поз и фраз, От исканий, скитаний, страданий одиноких, От трагических фарсов, от грима и гримас. Притаились, притихли, замолкли и застыли – В тишине, темноте, пустоте, навек одни. Мировые метели в купели звездной пыли Затушили неверные, лишние огни. 17.I.1915

ЕВГЕНИЮ АРХИППОВУ

В тесной темнице заточнику не спится: Ликов незримых немые голоса, Плещет ли, блещет ли вещая зарница, Ставит ли, правит ли Арго паруса. Дышит, кто слышит, дыханием сирени, Стебли колебля, колышутся цветы. Мнятся ли, снятся ль блаженные колени Пенорожденной, явленной Красоты. Голос незвонкий, что волос тонкий, нитью Льет неотлитно, не внять ему нельзя: Пленный и тленный, к великому разлитью Млечного вечно пути твоя стезя. Ржавых затворов заплаканная зелень, Плесень в узорах – претворены, смотри: В злато и жемчуг заоблачных молелень, В

ладан и смирну кумирни «Там – внутри». Дремлет, не внемлет, объемлет – не приемлет Звука в молчаньи и знака в темноте. Пленником семь лет – и будет им он семь лет, Майской и райской не верящий мечте. 26.VIII.1916.Кисловодск

«Замаскированных и ряженых…»

Замаскированных и ряженых Несвязный круг, неровный шаг. И не узнать, кем строй налажен их, И кто там друг, и кто нам враг. Случайно скованными парами Обручены-обречены, Своими чарами-кошмарами С чужими снами сплетены. И редко, редко, на мгновение – Ни с кем не слитое звено – Мелькнет непризнанного гения Неузнанное домино. И реже, реже, неприметная, Никем не принятая вновь, Неутолимо безответная. Пройдет Единая Любовь. И вскрик, и взгляд, бесцельно брошенный, Оплачет призрачную даль – Теней немилых круг непрошеный, Круженья лишнего спираль. 19.VIII.1915.

КИТАЮ-ГОРОДУ НА ЗАБОРОЛЕ

1. Купола

Кремлевские, церковные, святые, Литые, золотые купола. Архангельские головы седые, Ивановские царь-колокола. Успенские истертые ступени – Столетиями кованный узор, И Чудовские сводчатые сени И маковок Апостольских шатер. А верхний Спас – за золотой решетной, Спас – на бору и Спас – что на крови, – Он ждет, Он ждет, веков считая четки, И Он сойдет – лишь только позови. А те, чей сон под куполами, в медных И каменных покоях сберегли – Заступники обиженных и бедных, Печальники московский земли, Вы слышите? Ударят у Предтечи, Примкнут Борис и Глеб из-за угла, Подхватят-переймут в Замоскворечьи, В Кремле пойдут во все колокола. Ответят у Большого Вознесенья, Подслушают у Саввы на дворе, Зажгутся потускневшие каменья На выцветшем Страстном монастыре. Кричат во Успеньи – на Могильцах Полиелейный, благовестный звон. Вы видите? – на папертях, на крыльцах Стоят и ждут знамений у знамен. От Красных, от Никитских, от Арбатских, От Сретенских, Пречистенских ворот, Со всех застав, со всех дорог посадских Рекой идет – разливом рек – народ. Святительские, княжеские тени, Вы снимете ли смертный свой убор? Покинете ль, в неслыханном служеньи, Свой вечный, свой монашеский затвор? Час наступил – всем племенем и родом Во гнев иль в радость Господа войти. Идете ли вы с нами крестным ходом По страшному, по крестному пути? 4.I.1915

2. Трамваи

Московские трамвайные билетики, Гадания и рифмы с вами связаны, Хотя вас нет в теории эстетики, И ни в одной вы книге не показаны. Билетики московские трамвайные, Вы – разные, вы – красные и синие, Вы пропуск на пути необычайные, На тайные космические линии. Трамвайные билетики московские, Безвестного немые выполнители, Вы маните ли к прелести бесовския, Ведете ли вы к мирныя обители – Я верю вам, чудес приметы явные, Печального смешные этикетики, Я рада вам, служители уставные, Московские трамвайные билетики. 10.XI.1914. Москва

3. Лавки

Ярус за ярусом – витрины, Лавки, прилавки без конца. С площади с Красной – магазины Вплоть до Садового кольца. Жадные, алчущие пасти – Грузные Верхние ряды, Стекла граненые запястий – Встречной пассажей череды, Выставка Мюр-и-Мерилиза, Выгиб Кузнецкого моста. Вся, от панели до карниза – Бьющая злая пестрота. Ловят на модную уловку Лямин, Ралле и Фаберже. Душу бы, душу за обновку – Тело-то продано уже. Мимо, пройдя Охотным рядом, Мимо кричащих площадей, Выйдем постенным длинным садом Дальше от лавок и людей. Узкими войдя ворот ами, Низко поклонимся ему – Веющему вещими снами, Крестовенчанному холму. Там, только там, где не торгуют, Станем под стрельчатым окном – Града небесного взыскуя, Тихо тоскуя о земном. Станем под белой колокольней, Взглянем на красный монастырь – И отойдем от жизни дольней В горний кремлевский Свят-пустырь. 30.VII.1917.