Трудные дети
Шрифт:
– Ладно. А что мне ему сказать по поводу врача?
– Скажи, что у тебя подруге нужно показаться. Срочно.
– Ты думаешь, пройдет?
– скептически хмыкнула я. Папа сразу заметит, если я начну юлить.
– Пройдет.
Ладно, так и поступим. Я еще раз нерешительно посмотрела на дверь, за которой скрывалась эта девочка. Мне было страшно выходить к ней одной, снова смотреть на неподвижную фигуру и немигающий взгляд. И чувствовать ее пристальное внимание на себе.
Марат подошел ко мне, заставил подняться и бережно обнял, закрывая широкой спиной от всего
– Не бойся, Ксюш, - он отбросил мои длинные пряди за спину и заботливо поцеловал в нос, щеки, лоб. Та нежность, с которой он ко мне относился...Зная, что рядом со мной всегда будет Марат, я могла перестать бояться. И эта неподвижная девочка казалась теперь не такой уж страшной, как пару минут назад.
– Все хорошо.
– Будь рядом, - взмолилась я.
– Буду.
Мы вместе вышли в зал - Марат позади меня. Я сразу закопошилась в сумках, краем глаза наблюдая за девочкой. С того момента как мы ушли, она не пошевелилась. Поза та же, что и двадцать минут назад. За моими движениями она не следила, но мне казалось, что она держит меня на поводке своего внимания. По коже прошел холодок, руки у меня слегка подрагивали, а пакеты посыпались из рук. Что эта Саша добивается? Почему она так себя ведет?
– Давай помогу, - парень забрал шуршащие пакеты из моих ослабевших рук, отложил их в сторону и переставил чемоданы и сумки так, чтобы мне было удобнее.
– Что сделать?
– Вот, - я показала на красный и синий чемоданы, - здесь подарки. Тебе, Антонине Семеновне...Сам разберешь?
– Конечно, - заверил Марат, убирая вещи в сторону.
– Ты домой?
Нервно дотронулась до волос и облизнула губы. Я хотела остаться сегодня с Маратом. И всю неделю, которую должна была прожить в Чехии, провести с ним. Но обстоятельства всегда сильнее. Тогда я не знала, что все только начинается. Что перемены будут дальше, а сейчас - только цветочки.
Я хотела остаться с Маратом, но не могла. Я боялась эту маленькую бледную девочку, а сам Марат...После долгой разлуки особенно сильно бросалась в глаза его усталость. Как он мог столько времени жить с ней в одном помещении? Сколько? Четыре месяца? Я здесь полчаса, и у меня уже все мышцы свело от дичайшего напряжения. Такое ощущение, что все тело звенело, готовясь принять атаку. А тут четыре месяца...Конечно, он устал.
– Да, - я ободряюще коснулась его щеки, чувствуя, как покалывает ладошку.
– Родители ждут. Я завтра приеду, хорошо?
– Тогда вечером.
– Почему?
– Я только вечером домой приду.
Значит, весь день здесь будет одна только...Саша. Нет уж, Марат прав.
– Тогда я приду вечером, - мне снова хотелось его поцеловать, но девочка нервировала. Я потянула парня за руку к выходу.
– Проводи меня.
И только в темном коридоре, скрытая от чужих глаз, я позволила себе обнять и поцеловать Марата.
Я всегда считала себя добрым, умеющим сочувствовать и понимать человеком. Но если бы я тогда знала, что теперь моей участью станет подбирать крохи с барского стола, довольствовать малым, лишь урывками от любимого... В темноте, как
Глава 6.
Саша
Это была моя первая встреча с Оксаной. В свою очередь, Оксана стала первой, с кем я говорила после Марата. За столько месяцев с ним я привыкла, что мы одни. Единственным человеком, которого я видела, был Марат. Единственным, кто заходил в эту хату - тоже был Марат. Я никого в этой тюрьме не видела. Только его. Но и надоедливого Марата мне хватало с головой.
Что тогда у меня вызвала Оксана? Да ничего особенного, если честно. Никакой особо ненависти или отвращения. Девка и девка. Но вот удивление - да. Я настолько привыкла, что мы с Маратом здесь только вдвоем, что даже не думала о его девушках. Хотя он был молодым, здоровым парнем.
Но даже не в этом самый цимус. О нет. Оксана была мне неинтересна.
Тогда я первый раз за наше знакомство увидела, как Марат играет. Играет людьми, меняя маски. Это я сейчас признаю его...цинично звучит, но можно сказать, талант. Снимать маски, менять их в зависимости от того, какой человек находится рядом. Марат мастерски играл, позволяя собеседникам увидеть то, что они хотят видеть. Он отлично овладел умением "казаться", надежно скрыв ото всех способность "быть".
Меня поразило его умение играть с людьми. Играть людьми. И маска заботливого молодого человека, нежно обнимающего свою милую девушку, была одной из первых, какие я имела честь лицезреть. Это я сейчас так говорю и иронизирую, а тогда я лишь с шоком смотрела на перевоплощение последнего урода в милого парня, успокаивающего свою девушку. Может, я курнула что-то не то? Да не должна вроде.
Я уж было подумала, что сплю или у Марата появился брат-близнец, но парень из-за спины девушки мне состроил знакомую угрожающую рожу, что мне как-то даже полегчало. Это было знакомым, это было нормальным, даже правильным. И я успокоилась.
Именно в ту минуту во мне родилось уважение к Марату. Он был сильнее меня - я его боялась. Он был умнее меня - я его не понимала и боялась. Он предстал передо мной жестким манипулятором, кукловодом - и за это время я первый раз посмотрела на него с уважением. Уважение - не страх, хотя страх для уважения - неплохая основа. Но страх не бывает вечным. Он притупляется и проходит. К тому же мой страх был основан на физическом превосходстве. Ну, и умственном.
Страх - зыбкая почва. Я могу стать сильнее хотя бы тем, что в состоянии схитрить. Возможно, сейчас Марат предугадывает все мои действия, но однажды я его перерасту, стану хитрее, умнее и сильнее. И страх уйдет, оставив место только брезгливости и недоумению. А вот уважение не уйдет.
Правда, и тогда я не задумывалась и его "таланте" как о таланте. Я жадно впитывала другого Марата, чуть не открыв от удивления рот. Я запоминала жесты, движения, мягкие улыбки, которые видела у него впервые - и это все, чтобы не напугать свою кралю.