Трудные дети

Молчанова Людмила

— Забей.

— Саш?

Я досадливо поджала губы.

— Что еще?

— Поаккуратнее с ним.

— Это же твой друг, - с насмешкой напомнила я.
– Как же так?

— Я предупредил.

Да, он предупредил. Но Марат верно сказал - с Лешкой у него общие интересы. И устремления. Трофим - часть жизни чечена, и я, как бесцеремонно вторгающаяся, просто должна была с ним найти общий язык. И нашла. После Марата - легче легкого. Марат был все равно круче и заковыристее. А вот за Никиту мне влетело, хотя я тогда не поняла, что плохого сделала. Я вела себя так же, как вела Оксана, Света или сама Маша. Что такого? В

тот момент мне никто не стал ничего объяснять, хотя в дальнейшем таких проблем стало только больше. И их все приходилось решать Марату.

Глава 18.

Оксана

Я до сих пор думаю, не будь я сильно занята в тот последний год - увидела бы то, что образовалось между Сашей и Маратом? Я не хотела и не хочу знать все подробности, но почти уверена, что для изменения их отношений требовалось время. Как это случилось? Почему это случилось? Когда?

Что он вообще в ней тогда нашел? Господи, да она…нет, не ребенок. Я всегда ошибочно считала ее несчастным, трудным ребенком, жалела ее, помогала чем могла. И старалась выкладываться для нее по полной программе. И это такая благодарность? Почему из всех мужчин она выбрала Марата?

Специально, чтобы разозлить меня? Не знаю. Что такого я ей сделала, чтобы так мне мстить?

Потому что любила Марата? Мне все чаще кажется, что Саша никогда никого не любила кроме себя.

Но даже если и так…Господи, мы же женились. У нас была назначена дата, приглашены гости. Мы с ним столько лет вместе, всегда вместе, во всем вместе, а он за какие-то считанные месяцы променял меня на облезлую оборванку. А меня отодвинули в сторону, как ненужную, вышедшую из строя вещь. Но я же не вещь. Я любила Марата, всю жизнь любила и люблю. И он меня любил, я точно знаю. Но, даже не оглянувшись на меня, он с легкостью перечеркнул все. И был счастлив.

Это я сейчас такая умная, и сожалею о потерянном времени своей глупости. Но тогда я была самым счастливым человеком на всей планете. Трудности? Да, трудности были, но нашу любовь и решимость они только закаляли. Наши преграды были преодолимыми и упирались только во время. Мы любили друг друга, мы многое пережили вместе, и какой-то год роли не играл.

— Все будет хорошо, - нежно успокаивал меня Марат ночами, когда я без сил падала на кровать.

Меня выматывали вечные разговоры и распри с родителями, нескончаемый поток молодых людей и мальчиков из приличных, богатых или преуспевающих семей, которых приглашала мама. Они атаковали меня, облепили как противно жужжащие пчелы со всех сторон, и нервировали. Как мама не может понять, что ни один из этих мальчиков никогда не сравнится с Маратом? Они все не то. И пусть некоторые даже на пару лет его старше, все равно Марат - мужчина. Мой мужчина, которого я люблю и на которого могу положиться. И я никогда это не променяю на деньги, связи и выгоды, которые может принести замужество по плану родителей.

Я сражалась с ними за свою будущую жизнь с любимым человеком, четко осознавая, что не отступлю. Наверное, одна бы я никогда не справилась, но рядом всегда был он. И он всегда меня поддерживал и неизменно оказывался поблизости, чтобы поддержать и успокоить. Я видела, как он злится, наблюдая за очередными гостями и старыми друзьями моих родителей. Конечно, у этих старых друзей всегда оказывался хороший сынок, сидевший рядом с ними и ласково мне улыбающийся. Марат в такие моменты сильно прижимал меня к себе, так что перехватывало

дыхание, и одаривал несчастных тяжелым взглядом. А я его по руке успокаивающе гладила и молилась мысленно, чтобы он, не дай бог, не сорвался.

— Тебе же нравился Марат, - влетев в папин рабочий кабинет, я сильно хлопнула дверью. Вообще, такое поведение мне несвойственно, но я так устала от неожиданного сопротивления родителей, что хоть вой.
– Что не так? Папа!

— Тише, милая, - папа спокойно снял очки, потер переносицу и сложил руки в замок.
– Сядь и успокойся.

Я к тому моменту своей выходки застыдилась, покраснела, поэтому без каких-либо возражений тихонько опустилась на стул.

— Пап, ну что такое? Что на вас нашло? Давай серьезно. Мы с Маратом четыре…да что там четыре, почти пять лет вместе! Я его люблю, и он меня тоже. Что это за внезапно проснувшееся неприятие?

— Это не неприятие, Ксюш.

— Тогда что?

Папа уклончиво замялся.

— Зачем ты так спешишь? У тебя вся жизнь впереди. Посмотри мир, путешествуй, найди себе дело по душе. Не в России, конечно, а где-нибудь за рубежом, но все равно. Куда ты торопишься? Тебе так хочется сидеть дома и детей рожать?

— Кто тебе сказал, что так будет? Я выйду замуж, я найду работу. Здесь, в России, рядом с Маратом. Одно другому не мешает, знаешь ли.

Я не понимала, что хочет сказать папа. Он против раннего замужества? Да нет, в общем, не против. И я давно не девочка - молодая, да, но не маленькая. Ему не нравится Марат? Если да, то я хотела узнать причину. Марат не пьет, работает, меня любит, все для меня делает. Он все делает честно, на совесть, на него можно положиться. Я именно такого мужа хочу. Именно Марата.

Как-то я чисто случайно услышала разговор отца и матери. Заехала за чем-то домой, окликать никого не хотела и уже на втором этаже расслышала мягкий говор матери. И что-то меня заставило затаиться, остановиться и прислушаться.

— Гоша, может хватит? Ты всем уже нервы истрепал. Ну любит она его, что теперь сделаешь?

— Любит! Видел я эту сопливую любовь знаешь где?
– рычал папа. Я к стене прижалась и задержала дыхание.
– Ерунда. Я не позволю моей дочери жизнь портить. Тоже мне! Нашла какого-то…не пойми кого.

— А по-моему, очень хороший мальчик.

— Пусть этот мальчик к себе в аул едет овец пасти и там ищет невесту. А мою дочь оставит в покое.

— Гош, прекрати.

Я не видела родителей, но и так знала, что мама отца успокаивающе по спине гладит и начинает разминать ему шею. Он это любил.

— Света, я все сказал. Хоть бы нормального выбрала, а это…Знаешь, дорогая моя, не надо смешивать одно с другим. Вот он…кто там он? Вон, пусть на родине ищет жену. А у меня дочь русская. И выйдет за русского.

— Гоша, на дворе скоро двадцать первый век, - язвительно уточнила моя маман, и я мысленно ее расцеловала в обе щеки.
– Твоя дочь росла общительной девочкой, без всяких предрассудков. Не то что ты, ворчун старый.

— Ай, ну больно же!
– неожиданно воскликнул отец.
– Что ты делаешь?

— То. А ты сиди и слушай. Ты хочешь, чтобы она вообще из дома к нему ушла? Оксана и так избегает теперь здесь появляться, а все благодаря твоим стараниям. Раньше надо было думать, Гош, а не тогда, когда она с ним живет и уже замуж за него собирается. Ты бы ей еще рожать на девятом месяце запретил!