Трудные дети
Шрифт:
Мне доставляло удовольствие его дразнить. Честное слово. Я никогда не была мазохисткой и боль не любила. Очень не любила. И всегда предпочитала ее по возможности избегать. А сейчас…я по-прежнему не спустила Марату то пренебрежение. Мне мало того, что он впустил меня к своим друзьям. Это круто, это очень хорошо, но, увы, недостаточно. Он меня обидел и полностью со мной еще не расплатился. Марат сколько угодно может делать вид, что его не интересуют мои отношения и вечерние посиделки с Лешкой, но я знала, что чечен разрывается между желанием ударить меня или ударить Трофима. Трофим же…он, как и я сама, ждал реакции Марата.
— Ладно, ты сам попросил, - облизнула пересохшие губы и постаралась улыбнуться как можно более независимо и бесшабашно. Что мне? Я уже взрослая. Ничего такого, что не позволяет себе Марат, я не делаю.
– Мы гуляем, разговариваем. Кстати, ты знаешь, что Леша каждый день приезжает, когда тебя нет? Ты только за порог, а он уже у нас дома. Вот что значит друзья. Он так хорошо осведомлен о твоих планах. Настоящий друг.
— Он каждый день здесь?
– казалось, что парень в следующую секунду взорвется, а я как никто была близка к эпицентру взрыва. Мне бы отойти, отползти подальше, но я не собиралась отступать на полпути.
— Каждый день, да. Сегодня, например, обещался заехать в полдесятого. Ну, ты как в девять уезжаешь, так что все нормально. И у меня время будет, - отвернулась, чтобы посмотреть на циферблат часов. И перевести дыхание, - целых три часа, чтобы привести себя в порядок.
— Я тебя предупреждал.
— О чем?
— О том, что если тебе нравится вести себя как шалава, то не в этом доме.
— Ах, это. Я помню. Но причем здесь мы с Лешей?
— С Лешей?
– прищурив глаза, мрачно уточнил Марат.
— А с кем еще?
— Знаешь, хорошая моя, - он неожиданно крепко схватил мой локоть, стащил меня со стола, буквально в последнюю секунду помогая удержаться на ногах, и больно сжал пальцы, так что наверняка останутся следы, и вкрадчиво проговорил мне на ухо: - Включи тормоза. Которые у тебя, похоже, отказали. Сначала Никита, теперь Трофим…не слишком ли ты разошлась?
Это было странно - ощущать Марата так близко. Он горячо шептал в ухо, и горячий воздух ласкал щеку, шею, и мне это совсем не нравилось. Он был слишком близко, к чему я совсем не привыкла. Одна надежда на Ксюшу. В ее присутствии Марат ничего такого себе не позволит. Это единственная причина, по которой я все еще стояла здесь.
— А вот Никиту вешать на меня не надо, лады?
– возмущенно вскинулась я, сверкая глазами. Я не переваривала, если меня обвиняли в том, что я не делала. Я не ангел, причем совсем, но навешивать все грехи не нужно.
– Я с ним один раз только разговаривала, на том чертовом празднике. И больше его не встречала. Ты меня второй месяц этим дядькой попрекаешь.
— Ты серьезно не понимаешь, или прикидываешься?
— Знаешь, - я запыхтела, пытаясь высвободить свою тонкую руку из смуглой лапищи. Даже в широкую грудь ладонью уперлась. Ноль эмоций.
– Так вот, знаешь, не твое дело, чем я с Трофимом занимаюсь, ясно тебе? Я уже не маленькая девочка, а он - давно не маленький мальчик, так что перестань вмешиваться. Я буду встречаться с ним где хочу, как хочу и делать с ним буду - что хочу! А если ты еще раз напомнишь
Как он сдержался, чтобы не заорать и меня не пристукнуть, - не знаю. Но Марат смог неожиданно мягко повернуть меня к себе спиной, полностью обездвижить и сжать одной рукой две мои. В темноте, неподвижная, неспособная ничего сделать, я мысленно молила о любой помощи, проклиная свой язык.
— Я запрещаю тебе с ним общаться. Теперь ты и близко к нему не подойдешь. Не заставляй меня идти на крайние меры.
— Крайние - это какие?
— Ты и сама прекрасно знаешь. Не заставляй меня повторять. Или ты живешь со мной на тех условиях, которые я ставлю, или выматываешься. И уйдешь ты в том же, в чем пришла сюда.
Как мне хотелось его ударить. Кончики пальцев зачесались от нестерпимого желания. Но я не могла, дышала и то через раз, боясь его спровоцировать и вывести из себя. Даже о Ксюше напоминать было опасно - мои ребра под его хваткой опасно трещали. Вот ублюдок. Что меня теперь злило - он не давал мне делать то, что делает сам. Ведь он спит со своей принцесской, обласканный ею со всех сторон, удовольствие получает. Теперь у него все есть - новая квартира, красивая невеста, хорошая работа. И это только одна восьмая огромного айсберга. А стоит мне подпустить к себе кого-то, кто может дать мне…нужное. Или начать общаться с тем, кто не устраивает Марата - а он придирчиво выбирал круг моих знакомых - наступал конец света.
— Почему ты мне указываешь? Ты сам…
— Да, я сам, - я ахнула и поднялась на цыпочки, втягивая из последних сил живот, чтобы как можно меньше соприкасаться с Маратом. Он говорил очень нежно, тихо, прочувствованно так, и каждое слово беспрепятственно достигало сознания.
– Я сам могу делать, что хочу. И хватит меня этим попрекать. Ты никто, чтобы так себя вести.
— Я не попрекаю…
— Саша, перестань. Последний раз прошу, и пока по-хорошему. Я не знаю, что на тебя нашло, и мне как-то плевать. Я могу делать все, что посчитаю нужным. Ты - нет. И мне без разницы, что ты хочешь мне возразить. Как я сказал, так и будет.
— Да почему?
– не выдержав, громко вскричала я, и мы оба замерли, прислушиваясь к тишине квартиры.
Марат глубоко вздохнул.
— Потому что я так сказал.
— Это не аргумент.
— Аргумент. Для тебя любое мое слово - аргумент. Не думай, что если мы с Ксюшей женимся и переезжаем, то я о тебе забуду. Я буду тебя контролировать, всегда буду контролировать. И если еще раз увижу рядом с тобой этого выбл*дка, во всем будешь виновата ты. Это понятно?
— Руки убери.
— Ты поняла?
– настойчиво переспросил Марат, ни на миллиметр не отодвинувшись от меня.
Но я уже чувствовала себя так плохо, так некомфортно рядом с ним, что была готова на что угодно, только бы оказаться подальше. Раздраженно забарахталась в объятиях, не специально стукнула его пяткой по лодыжке и завертела запястьями, сама себе выкручивая руки.
— Да поняла я, черт! Отпусти!
Так же легко как и схватил, Марат меня выпустил, по голове погладил, вызывающе-мило заулыбался и елейным тоном спросил:
— Я надеюсь, мы больше не вернемся к этому разговору?
Одернула пижамную майку и гордо развернулась.