Трудные дети
Шрифт:
— Не вернемся, - и уже тихо пробормотала себе под нос: - Ублюдок эгоистичный.
Глава 20.
Почему я выбрала Марата? Я часто слышала этот вопрос. От самого Марата, который спрашивал только для того, чтобы потешить свое самолюбие. От Оксаны, позже, много лет спустя. Ее вопрос был наполнен горечью, болью, но она и без меня знала ответ, просто боялась вытащить его из глубины души на поверхность. Иногда люди задают слишком много вопросов, на которые и так знают ответы, и молчат именно тогда, когда надо лишь спросить. Оксана была из таких.
Мне задавал
Только двое знали настоящий ответ на этот вопрос. Я и Марат. Нет, трое. Еще Оксана, но она скорее умрет, чем в этом признается. А так двое. Мы двое.
У меня было много лет, чтобы разобраться в самой себе, проанализировать свое поведение и сделать выводы. Я не хотела этого делать, но слишком много бессонных ночей появилось в моей жизни. Не сейчас, позже. Я ненавидела эти бессонные ночи за то, что они заставляют думать о ненавистных вещах. Днем с успехом получается загнать их внутрь, а ночью они выбираются на поверхность.
Марат же…он знал меня, видел почти насквозь. А когда мы стали близки, как только могли быть близки два человека, он стал видеть меня еще лучше. Я его тоже. Он был для меня…всем. Всем миром. Он сам так сделал, сделал себя моим миром, о чем здесь говорить? Он вложил в дикую девочку свою душу, свою философию, которая прижилась и дала всходы. Как однажды цинично заметил Трофим:
— Он создал тебя для себя. Нет, в самом деле. Как удобно. Слепил себе бабу, именно такую, какую хочешь, и получай удовольствие. Я всегда говорил, что Залмаев - голова. Эх, самому, что ли, попробовать?
Он был прав. Каждое его слово попадало в цель. А что я? Я от правды никогда не бежала. Марат стал моим миром, понятным миром, от которого я зависела и в котором жила. Я не могла в нем раствориться, как это делала Оксана. Как можно раствориться в самом себе? Невозможно. Вот и я не могла. Марат все сделал, чтобы полностью заполнить пустоту моей души - он стал учителем, старшим братом, отцом, врачом, мудрецом. Он стал для меня…богом, идолом. Идеалом. Я стремилась стать цельной, не искусственно созданным отростком, а цельной. Под стать ему. И я стала. Тоже позже, когда смогла оторваться от своего мира.
Марат был…зависимостью. Он хотел быть единственной моей слабостью, и он ею стал. Стоило кому-то появиться в моей жизни, тому же Трофиму, и Марат его вытравливал, зло вырывал, занимая освободившееся пространство. Он не делил меня ни с кем. Трофим имел все шансы стать моим мужчиной. Красивый парень, уверенный, целеустремленный, расчетливый, Леха подходил мне, интриговал меня. Именно он первым разбудил мою женственность. Не просто
Да, он был моей зависимостью. Но у меня хватило ума и умения сделать себя - его зависимостью. Стать необходимой, важнее, чем воздух. Я перестала быть эдакой доброкачественной опухолью на его теле, побегом. Я стала его рукой, его душой. Его миром. На это меня хватило. Я ни в чем Марату не собиралась уступать.
Но начиналось все вполне невинно. Он собирался жениться, вокруг меня крутился Лешка. Марат набил Трофиму морду, заставив забыть о парне. А Оксана…Была середина лета, Ксюша закончила учебу, получила диплом, и ее мама устроила девичник. Непростой. Подходящий принцессе, а не обычной девушке. У Оксаны все должно быть по высшему разряду. Платье - в Милане, повар - французский, гости - бомондные. Ее родители устроили турне по Европе.
— Съездишь, развеешься, - степенно говорила Ксюшина мама, разглаживая красивый сарафан на плечах дочери.
– Платье купишь. В Италии, ты сама знаешь, лучшие платья. Погуляешь. Напоследок, так сказать.
— Я не хочу!
– ныла Оксана, топая ногами.
– Что я там забыла?
— Не спорь. Считай этой девичником. А в сентябре, как и планировали, сыграете свадьбу.
После относительно быстрых уговоров и уверенных заверений Марата в том, что он обязательно дождется свою ненаглядную, Ксюша вздохнула и милостиво махнула рукой, соглашаясь на путешествие. Сразу же начала суетиться, думать о платье, поваре, салфетках, списке гостей. Начала меня теребить.
— Давай я тебе платье привезу, - пыхтя как паровоз, девушка пыталась закрыть крышку чемодана.
– Красивое. Специально для свадьбы.
— Вези, - кивнула я.
– Но красивое. Чтобы не хуже твоего.
— Обижаешь. Конечно, красивое.
— Только не розовое.
— Зря. Тебе такие идут. Ох!
Решила над ней сжалиться.
— Давай помогу. Подвинься.
Налегла на крышку чемодана всем весом, и через пару минут мы наконец-то его совместными усилиями закрыли.
— Ну все, - Ксюша выдохнула и изящным жестом смахнула со лба длинную прядку.
– Готово. Осталось Марата дождаться.
Я не стала ей сейчас сочувствовать, видела, как тяжело ей уехать, как хочется остаться. Но если я заикнусь на эту тему, то придется около получаса слушать о ее моральных переживаниях. А мне это не нужно. Мне хочется ее отправить подальше и вздохнуть спокойно.
Марат приехал. На новой машине. Ауди - красивая, удобная, и ехать в ней куда приятнее и мягче, чем в старом жигуленке. Чечен со своего коня только что пылинки не сдувал. И собой гордился.
Ксюшины вещи в багажник погрузил, саму девушку успокоил, расцеловал и отвез в аэропорт. А я с облегчением вздохнула и включила музыку на полную громкость. Пока Марата нет, можно и оторваться.