Трудные дети

Молчанова Людмила

— Чем ты занимаешься, Саш?
– спросил Антон, глядя на меня исподлобья.

— Учусь. Вполне серьезно собираюсь стать каким-нибудь редактором.

— Поступила?

Я кивнула.

— В том же году. Через пару месяцев после тебя, плюс-минус, мы съехали, я всерьез начала готовиться. И вот, - развела руки в стороны, открыто демонстрируя себя.
– Учусь, одним словом.

— А Ритка с тобой?

— Нет.

— А где она?

— Понятия не имею.

— И что, нравится тебе этим заниматься?
– парень по-доброму усмехнулся.

— Конечно.

Я стараюсь всегда заниматься только тем, что мне нравится. Особенно, если есть такая возможность. А ты? Давно в клубе работаешь?

Он посмурнел, отвел глаза и неопределенно пожал плечами.

— Ну так.

При всем своем цинизме, который мне, безусловно, импонировал, Антон такой работы стеснялся, считая ее немужественной и не совсем достойной, но с другой стороны парень дураком не был, а также он не был уродом и вызывал у женщин вполне ожидаемые реакции. В этом вопросе снова сталкивалось снобистское, “правильное” воспитание и разочарование в людях.

— Брось, Антон, что здесь такого? Другие мужчины обзавидовались бы тебе.

— Чему завидовать?

— Давай посмотрим, - за окном уже рассвело, кофейня наполнилась бодрыми и не очень бодрыми людьми, а мы все также разговаривали.
– Во-первых, ты красив. У тебя прекрасное тело. Ты умен. Следишь за собой. Не заливаешь свою неудовлетворенность жизнью литрами жигулевского и…дай вспомнить. Ах да, - щелкнула пальцами, - тебе готова дать каждая первая. И ты спрашиваешь, чему завидовать?

Впервые за несколько часов он искренне рассмеялся и даже успокоился. Еще немного поговорив, мы расплатились - платил Антон - и разошлись по домам.

— У тебя есть телефон?
– уже на улице поинтересовался парень.

— Да. Только бумаги и ручки нет.

— Пиши здесь, - он протянул мне нокию, и я быстренько вбила свой номер в его телефонную книжку.
– Увидимся.

— Да. Увидимся.

Наверное, у меня карма такая - позволять практически всем без исключения мужчинам становиться рядом со мной самим собой. Как еще иначе это объяснить? Сказать, что я не ждала от них многого? Ждала и еще как. Сказать, что была нетребовательной? Допуск к моей персоне и уж тем более моему телу дорогого стоил, и не пойми кто не подпускался.

Не знаю. Возможно, я как-то давала понять, что меня ничего не шокирует, что меня мало волнуют какие-либо предрассудки, возможно, мужчины чувствовали, что я отнюдь не святая. А возможно, это было банальным равнодушием к ним и их моральным терзаниям. Не знаю. Но зато я знаю, что рядом со мной они чувствовали себя настоящими, вели себя по-настоящему и не скрывались. Мое общество становилось редким глотком чистого воздуха и свободы, от которых у мужчин кружилась голова, и они подсаживались на это ощущение как на кокаин.

Исключением не стал и Антон. Мы редко виделись, чаще всего стихийно, обговаривая встречу за полчаса до ее начала. Потом мы ехали в знакомую кофейню, с той лишь разницей, что иногда Антон вместо кофе заказывал самый дорогой виски, который неспешно потягивал. И мы говорили - о каких-то совершенно глупых и глобальных вещах,

не имеющих ничего общего с реальной жизнью. Я узнавала много нового и противоречивого, поэтому было совершенно нормально, что у меня, как у человека думающего, возникали сомнения и свои мысли на тот или иной счет. С моей старухой не всегда, да чего уж там, почти никогда не удавалось обсудить такие вещи - чаще всего меня называли идиоткой и бестолочью, не давая никаких объяснений. А Антон был умным - сначала парнем, а потом уже и мужчиной. Он мог поддержать любую тему разговора, начиная соленьями, в которых я ничего не понимала, и заканчивая Дали, в котором я тоже ничего не понимала. Мы говорили о людях, и наши циничные, а в моем случае еще и эгоистичные взгляды на те или иные вещи, нередко совпадали, а где-то даже изменялись под влиянием друг друга.

— Давай представим, что мне…нужна помощь. Ты бы помогла мне?

— Господи, мужчины, я и не подозревала, что вы так любите тему “на что ты готова ради меня”.

Антон картинно нахмурился.

— Давай серьезно. Вот мне нужна помощь, например…деньги в долг. Срочно. Твои действия.

— Выпью кофе?
– подняла бровь и не сдержала улыбки, заметив, как Антон начал закипать.

— Саша!

— Ок, если у тебя такая постановка вопроса…Все зависит от того, как хорошо мне живется и сколько тебе нужно.

Он усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Вот как?

— Что ты хотел услышать? Я не из разряда мнимых добряков.

— Вот оно! Подошли к тому, с чего начали! Знаешь, что в тебе убивает?

— Моя патологическая честность?
– блеснула белозубой улыбкой.

— Кроме нее.

— Не знаю.

— Твое абсолютное неприятие добра как такового.

— Сказал мне Антон, который прекратил общаться с семьей, а когда позвонила единственная и любимая мама и попросила о помощи, он просто повесил трубку.

— В чем ничуть не раскаиваюсь. Но я опять не об этом. Я тоже далеко не добряк, как ты выразилась, но я не отрицаю добрые помыслы и поступки, в отличие от тебя. Добро есть, но не в чистом виде. Как и зло, кстати.

— Добро не в чистом виде? Ты хоть понял, что сказал?

— Вполне. Что ты сможешь назвать добром, Саш? Ничего. А злом? Ничего.

— Тош, твое добро не в чистом виде - чистой воды эгоизм. Ваши так называемые “добрые поступки” зависят в первую очередь от вашей зоны комфорта.

— Да что ты к этой зоне прицепилась?!

— Словосочетание понравилось, - огрызнулась в ответ и немного нервно стряхнула пепел в пепельницу.
– Да как не назови, Тош, факт остается фактом. Если человек будет достаточно обеспечен, относительно счастлив и жизнь его будет окружена достатком, то он тебе поможет. Даст нужную сумму, потому что она не слишком то и отразится на ЕГО жизни и ЕГО личных делах и переживаниях. Возможно, терпеливо подождет, пока ты сможешь расплатиться. Но чуть что - и он из тебя душу вынет. Стоит только потревожить его зону комфорта, упоминания о которой ты так не любишь. Просто пример тебе. Ты хочешь есть. Представил?