Трудное счастье
Шрифт:
— Он там, с тобой в комнате?
— Да.
— Он поверит, что тебя вызвали на работу?
— Да.
— Я в торговом центре. Можешь подъехать сюда?
— Думаю, да, но я не могу задерживаться надолго. Мы все еще устраиваемся на новом месте, и в доме очень много дел.
— Ты знаешь, где это?
— Да.
— Сколько тебе потребуется чтобы добраться сюда?
— Ну хорошо. Приеду через пятнадцать минут.
— Здесь есть ресторан под названием «Кьятти». Я вожу красный «таурус». Припаркуюсь с северо-западной
— Да, хорошо, до свидания.
Он не помнил, как покупал аккумулятор, как стоял в очереди и как выписывал чек. Том ощущал только острую боль в спине, твердый комок в горле и то, как у него раскалывается голова. Была суббота. В торговом центре в этот день многолюдно, и он в любую минуту мог наткнуться на кого-нибудь из своих учеников. Правильно ли он поступил, договорившись встретиться с Моникой на стоянке? Том посмотрел на часы, надеясь, что обеденное время заканчивается и стоянка опустеет, когда туда подъедет Моника. Было 13.35.
Он заехал на стоянку, припарковался, выключил мотор и стал ждать. Солнечные лучи скоро превратили машину в раскаленную печку. Стоянка быстро пустела. Том открыл окошки и уставился на кирпичную стену ресторана, закусив губу и задумавшись.
Голубой «лексус» затормозил справа от него, и Том внезапно почувствовал себя виноватым не только в измена восемнадцатилетней давности. Две машины, стоящие рядом, женщина, выходящая из одной и садящаяся в другую, — эта картина несла явный отпечаток какого-то тайного свидания. Он выскочил из автомобиля в тот момент, как Моника вышла из своего «лексуса». Она подошла к бамперу машины, и Том поступил так же.
Оба молчали, избегая смотреть друг другу в глаза и чувствуя только неловкость.
— Спасибо, что пришла, — наконец сказал Том.
— Я просто не знала, что делать. Кент был рядом со мной в комнате, когда зазвонил телефон.
— Я тоже не знал, что делать, поэтому и. позвонил тебе.
На Монике были солнцезащитные очки, а через плечо висела маленькая сумочка. Ее платье, снова какого-то мешковатого фасона, заставило Тома мысленно возблагодарить судьбу за то, что у его жены гораздо больше вкуса. Он попытался заглянуть Монике в глаза, но отсвечивающие на солнце очки не позволяли этого.
— Может, сядем ко мне в машину и поговорим?
Она сверкнула очками в его сторону, поджав бесцветные губы. Потом, ничего не ответив, открыла дверцу «тауруса» и села на пассажирское место. Он занял место за рулем. Тяжелое молчание затянулось, оба были смущены. Если бы у них остались хоть какие-нибудь сентиментальные воспоминания о прошлом, возможно, им было бы легче найти общий язык, но они могли только сожалеть о той ночи, да и вспоминалось им совсем немногое.
Наконец Том откашлялся и сказал:
— Знаешь, я не совсем хорошо соображал, когда позвонил тебе. Я даже не обдумал, как и где нам встретиться, просто поднял трубку и набрал
— Все в порядке. Ты сказал, что вчера Кент провожал после игры твою дочь.
— Да. Я сам узнал об этом час назад.
— Значит, я делаю вывод, что ты хочешь объявить своей семье, кто он на самом деле.
— Мне придется. Я знаю обо всем только десять дней, и все это время просто не нахожу себе места. Я совсем не умею скрывать что-либо от своей жены.
Моника оперлась лбом о ладони, ремешок сумочки соскользнул с ее плеча. Том продолжал:
— Единственная причина, по которой я не сказал им всего сегодня, — это то, что я решил сначала обсудить ситуацию с тобой. Тебе придется сообщить все и Кенту тоже, чтобы они узнали одновременно. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из моих детей сказал ему это в школе.
— Да, это было бы ужасно.
И снова тишина нависла над ними, пока они представляли себе, как признаются своим близким.
— Я страшно запаниковал, когда услышал, что он провожал ее домой.
— Д-да, — слишком отстраненно, по мнению Тома, ответила Моника. Она казалась ему совершенно бесчувственной, слишком сдержанной, строго контролирующей выражение своего лица и интонации голоса.
— Кент вообще когда-нибудь упоминал Челси?
— Однажды.
— Что он сказал?
— Да так что-то.
— Ничего личного?
— Нет.
Том подумал о том, какими скрытными могут быть подростки.
— Удивительно, что их так потянуло друг к другу. Я целую неделю наблюдал, как они встречались у камеры хранения перед уроками, как салились рядом в столовой. И все надеялся, что это потому, что она должна была показать Кенту школу, но… нет… к сожалению.
Кто-то вышел из ресторана, сел в машину слева от них и уехал, оставив пустое пространство вокруг двух их автомобилей.
— Послушай, — сказала Моника, — я сейчас соврала тебе. Кент действительно сказал кое-что о Челси.
— Что?
Она быстро взглянула на Тома, словно набираясь храбрости.
— Что он завидует ей, что у нее есть отец.
Тому словно нанесли сильный удар. Минуту он не мог отдышаться. Моника продолжала:
— Мы поссорились из-за этого, что между нами бывает редко. Я наконец поняла, как для него важно узнать о тебе. Сейчас… самое время рассказать ему.
— Значит, ты сделаешь это? До понедельника?
— У меня нет выхода.
— Знаешь, — проговорил Том, — мой сын Робби не очень доброжелательно относится к Кенту. По правде говоря, думаю, он завидует его успехам. Не знаю, как они оба все воспримут.
— Все дело в том, что мы не знаем, как это воспримут все, за исключением меня. В моей жизни ничего не изменится. А вам всем придется пройти сквозь целую бурю эмоций.
Том задумался, вздохнул. Он немного сполз на сиденье и положил голову на спинку кресла.