Трудное счастье
Шрифт:
Том сказал:
— Ты забыл, что я тоже смотрел вчера игру. Кажется, мне понятно, что так огорчило тренера. И между прочим, то, что он говорил тебе в раздевалке, никого, кроме тебя, не касается. Я никогда не спрашиваю, и он мне не докладывает, как тренирует тебя.
Робби взглянул на отца, но ничего не ответил. Далеко-далеко на пожарной станции раздался гудок на обед. Стая галок поднялась над деревьями, покрыв черными точками небо, и снова исчезла в густой листве.
— Все меняется, — задумчиво проговорил Том, — только устроишь все так, как положено, и тут ситуация выходит из-под контроля, и происходит то, что ты изменить не в
Робби попинал гравий носком кроссовки, оглядел всю улицу.
— Другими словами, ты говоришь, что интересы команды важнее интересов Джефа.
— Я говорю, что ты должен решать сам за себя, Робби смотрел на галок, которые снова взлетели и с криками кружили над деревьями. Том положил руку на плечо сына и притянул его к себе.
— Пошли, попробуем завести эту кучу металлолома.
Вскоре они приехали домой на двух машинах. Том заехал в гараж, а Робби остановился в начале подъездной дорожки. Когда он попытался снова завести «нову», ничего не вышло. Старший Гарднер наблюдал за бесполезными попытками сына и мысленно прикидывал, во сколько обойдется покупка нового аккумулятора.
Робби хлопнул дверцей машины и сказал:
— Совсем сдохла.
— Я так и знал. По крайней мере, это случилось до наступления зимы.
Они вместе вошли в дом. Посередине комнаты стоял пылесос, а на кухне царил беспорядок, купленные продукты еще не успели разложить по местам.
С веранды донесся голос Клэр:
— Мы здесь, едим суп! Захватите тарелки и ложки! Том открыл дверцу кухонного шкафчика, а Робби вынул из ящичка ложки, и они направились на солнечную сторону дома. Клэр и Челси сидели за круглым столом, на котором стояли чайник и коробка с крекерами и лежала почта. Челси, в огромной белой футболке с красным попугаем, покрывала лаком ногти на ногах. Она накрасила один ноготь, съела ложку супа, и занялась следующим. Клэр, в джинсах, рубашке и бейсболке, звякнула ложкой по тарелке и сказала:
— Наливайте себе.
Том, проходя за ее стулом, коснулся плеча жены.
— Что новенького?
— Мм… да так, ничего особенного. Звонил твой отец, ничего важного, просто передавал привет. А у вас?
— «Нове», очевидно, понадобится новый аккумулятор. В школе с трудом ее завели, а теперь и вовсе не заводится.
Робби, подняв крышку, разглядывал содержимое кастрюли.
— Что за суп?
— С брокколи и ветчиной.
— И с сыром? — спросил он, делая круглые глаза.
— Конечно.
— Здорово, ма! Я умираю от голода. Мужчины наполнили свои тарелки и сели за стол.
— Вот, берите крекеры. — Клэр подвинула к ним коробку.
Робби принялся крошить крекеры в суп, поглядывая на сестру.
— Зачем это ты красишь ногти на ногах? Не видел ничего более глупого!
— А что ты вообще видел, Толстошеий?
— Знаешь, сколько времени я
Челси посмотрела на брата, как бы говоря: Ну и дурачок же ты.
— Что, Кенту Аренсу нравятся накрашенные ногти?
— Если и так, то это не твое дело.
— Я слышала, он провожал тебя домой после игры. Ложка с супом застыла на полдороге ко рту Тома.
Словно предупредительный звонок прозвенел в его голове.
— Это тоже тебя не касается, — парировала Челси.
— Он что, до сих пор не умеет водить машину?
— Боже мой, какими мы взрослыми прикидываемся, а сам ему просто завидуешь. — Челси подула на ногу, пытаясь высушить лак.
— Стал бы я завидовать Кенту Аренсу! Разговаривает, словно мораль читает, да еще и половину не поймешь.
— Ну, а мне нравится, и он действительно меня вчера провожал. Еще что-нибудь тебя интересует?
— Ну все, достаточно, — сказал Том, пытаясь побороть дрожь в желудке и чувство страха, охватившее вдруг его душу. — Ей-Богу, кто бы вас послушал, решил бы, что вы смертельные враги. И, Робби, не забудь, о чем мы говорили в школе.
— ао чем вы говорили в школе? — с совершенно детским любопытством спросила Челси.
— Челси! — предупреждающим голосом произнес Том.
— Ну ладно, ладно. — Дочь не стала нарушать семейное правило о том, что нельзя лезть в личную жизнь другого, Том и Клэр всегда призывали детей соблюдать это требование. — Но скажи Робби, чтобы не приставал к Кенту и не запугивал его, Аренс славный парень и очень мне нравится.
Слова Челси как будто ударили Тома, его горло сжалось, а суп, казалось, свернулся в животе. Боже мой, что же он наделал? Он все трусил, скрывая правду, а теперь Челси влюбилась в собственного брата.
Надо было остаться наедине, обдумать все. Он поднялся и, захватив тарелку, пошел на кухню. Клэр смотрела на мужа.
— Том, ты почти ничего не съел.
— Прости, дорогая, я не очень голоден.
На кухне он принялся мыть тарелку, думая о том, что следовало признаться во всем еще десять дней назад, тогда, когда он впервые увидел Кента. Все это близкие ему люди — шесть человек, — их судьба зависела от того, как сложатся отношения между Томом и Кентом, а он слишком долго откладывал принятие честного решения. Заглушая звук льющейся воды, Гарднер прокричал:
— Знаешь, дорогая, я сейчас поеду в авто-магазин покупать аккумулятор для «новы». Займусь краном на кухне попозже, ладно?
— Может, посмотришь, что с ним, а то вдруг понадобятся какие-нибудь детали?
Он вернулся на веранду, пытаясь скрыть нервозность, поцеловал жену в пробор.
— Машина важнее. Я скоро вернусь.
Он доехал до магазина в центре города и из таксофона позвонил Монике Аренс. Она ответила после третьего гудка.
— Здравствуй, Моника. Это Том Гарднер. Удивленное молчание, а потом:
— А-а, — словно она смотрела на кого-то еще, находящегося в комнате. Наверное, на Кента, подумал Том.
— Мне надо поговорить с тобой. Она молчала.
— Немедленно.
— Я не могу.
— Это очень важно.
— Я тут занята одним делом и…
— Моника, мне наплевать, чем ты занята! Разговор нельзя отложить! Кент вчера после игры провожал домой мою Челси!
Снова пауза, потом:
— Понятно. — Том чувствовал, как она подбирает слова, притворяясь, что разговаривает с кем-то с работы. — А проходная открыта по субботам?