Трудное счастье
Шрифт:
Но панический страх не исчезал.
— Приятный человек твой отец, — сказал Кент, следуя за Челси.
— Спасибо. Я тоже так считаю.
— Должно быть, странно — иметь отцом директора школы.
— Вообще-то мне нравится. У него в кабинете есть большое зеркало в шкафу, и он разрешает мне держать там лак для волос и электро-щипцы, так что я могу зайти к нему в любое время и поправить прическу. Еще мы можем пользоваться холодильником на кухне, если требуется остаться после занятий. Я имею в виду, что иногда сразу после школы мне надо идти на дополнительные занятия или в кружок и забежать
— Вроде того, как вы вчера говорили обо мне?
Челси искоса поглядела на него.
— Уверяю тебя, в разговоре не было ничего плохого. Ты произвел на отца большое впечатление.
— Он на меня тоже. — После паузы Кент добавил: — Только не говори ему, я не хочу, чтобы он думал, будто я подхалимничаю.
— Не скажу. — Они вошли в открытые двери класса. — Здесь у нас проходят первые уроки. Здравствуйте, мистер Перри.
— А, Челси… здравствуй.
Они переходили из кабинета в кабинет, и Кент сказал:
— Тебя все знают. Должно быть, ты часто помогаешь в школе.
— Мне это нравится, и наши родители любят, когда мы заняты школьными делами. Нам с братом не разрешается подрабатывать, пока мы не закончим школу.
— Мне тоже не разрешают.
— Стипендия прежде всего.
— Да, моя мама говорит то же самое.
— Значит, тебе тоже нравится школьная жизнь.
— Мне, в общем, легко все дается.
— Ты собираешься поступать в колледж?
— Да, надеюсь попасть в Станфорд.
— Я еще не выбрала куда, но тоже буду поступать.
— Мама говорит, что в Станфорде самое лучшее обучение по техническим предметам, а я к тому же хочу играть в футбол, вот почему я и выбрал этот колледж.
— Ты собираешься стать инженером?
— Да, как моя мама.
— А твой отец?
Кент, помолчав секунду, ответил:
— Мама никогда не была замужем.
— А-а.
Челси постаралась скрыть удивление, но в душе продолжала ощущать его. Годами она слышала выражение «нетрадиционная семья» — родители использовали те же слова, что и кураторы в школе, — но сама мысль о женщине, которая не пожелала выйти замуж за отца своего ребенка, повергала ее в шок.
После неловкой паузы Кент сказал:
— Но она обеспечила меня всем, в чем я нуждался. Это уверение лишь добавило жалости к чувствам Челси: как, должно быть, ужасно не иметь отца. Дома она так часто слышала печальные истории о детях, чьи разведенные или одинокие родители не могли их поделить и сделали их жизнь несчастной; о том, как отрицательно отражается развод родителей на чувствах и учебе детей; и как некоторые ученики даже плакали в кабинете куратора из-за того, что творилось у них дома.
Что может быть печальнее, чем дом без отца? — Послушай, — прикоснувшись к руке Кента и останавливая его, сказала она. — Может, мне и не надо этого говорить, но мой отец всерьез сказал о том, что двери его кабинета всегда открыты. Он действительно справедливый человек, и он хорошо относится к молодежи. Если тебе когда-нибудь захочется с кем-нибудь поговорить, ты можешь обратиться к нему. А что я рассказывала
Челси показалось, что на лице Кента промелькнуло протестующее выражение.
— Как я уже сказал… моя мама уверена, что одного родителя вполне достаточно.
Его голос звучал по-другому. Она была права… Он, конечно, защищает свою семью. Взглянув на Кента, Челси испытала очень странное ощущение, как будто смотрит на кого-то, кого знает очень давно. Может, еще с начальной школы. Но имя этого давнего знакомца не вспоминается. Среди ее одноклассников ни один не напоминал Кента, среди товарищей по детским играм тоже не было никого похожего. Но внешне он ей очень нравился, и кажется, он действительно не дурак.
— Ну что ж, тогда тебе повезло. Пойдем, я покажу тебе кабинет моей мамы, и хочу предупредить тебя насчет одной вещи. Многие учителя не возражают, когда к ним обращаешься по имени, но моя мама против этого. Для всех учеников она миссис Гарднер, смотри не забывай об этом.
Клэр Гарднер подняла глаза от стола, когда Челси завела в класс новичка. Жена директора школы подумала: «Кто этот мальчик? Я его раньше где-то встречала».
— Ма, привет. Это один из твоих новых учеников, Кент Аренс.
— Да-да. Том говорил о вас вчера за ужином. Здравствуйте, Кент. — Она поднялась со стула и подошла, чтобы пожать ему руку.
— Здравствуйте, — сказал Кент.
— Вы перевелись сюда из Техаса.
— Да, мэм, из Остина.
— Прекрасный город. Я была там на семинаре, и он мне очень понравился.
Пока они разговаривали, Челси обошла весь класс и остановилась, как она всегда делала, у полочки с фотографиями в рамках за учительским столом. Бывшие ученики Клэр позировали перед объективом — кто в мантиях, обнявши ее за плечи, кто в театральных костюмах после школьных спектаклей, некоторые — выставив дипломы об окончании школы, другие в свадебных платьях и фраках, а несколько человек — даже с младенцами на руках. Мать Челси была из тех учителей, которых дети любят и никогда не забывают. И эти фотографии, как награда, были выставлены для обозрения с любовью и гордостью и ценились выше, чем грамоты или увеличение зарплаты. Из всех достижений на учительском поприще, эти фотографии стояли на первом месте и так же, как фото детей Клэр, были предметом гордости в семье.
Выходя из класса, Челси сказала:
— Ну, пока, мам. Увидимся дома. В коридоре Кент пробормотал:
— Ну, знаешь… что я хочу сказать. Твоя мама тоже очень славная.
— Да, мне повезло, — ответила Челси. Некоторое время они шли молча, пока она раздумывала над сказанным раньше. — Послушай, — проговорила она. — Я, наверное, расстроила тебя, когда спросила об отце. Я не хотела, просто само вырвалось. И если мне что-нибудь и стоило усвоить, живя с родителями-учителями, так это то, что нельзя делать никаких выводов по поводу чужих семей, потому что семьи бывают разные, и я знаю, что во многих, где только один из родителей, дела обстоят лучше, чем в тех, где оба. Прости меня, пожалуйста, ладно?