Трудное счастье
Шрифт:
— Руфь считает, что Дин изменяет ей.
— Правда?
— И собирает улики. Похоже, что все это — случайные совпадения, но она не сомневается в своей правоте.
— Меня это не удивляет.
— Почему?
— Мы с Дином тоже давно дружим. Прямо он ничего не говорил, но по некоторым намекам я понял, что она потеряла ко всему интерес после того, как их сыновья уехали учиться в колледж.
Раздался стук в дверь, и Том накрыл себя и жену одеялом до подмышек.
— Заходи, — оставив руку лежать на плечах Клэр, сказал он.
— Привет. — Челси заглянула в комнату, по их позе сразу все поняла и смущенно повторила: — Ой, привет… Прошу прощения… за вторжение.
— Все в порядке. — Том поправил подушки. — Заходи, дорогая.
— Я только
— В 11.30 в библиотеке.
— Прекрасно. Ну… спокойной ночи.
Она улыбнулась родителям и направилась к дверям, когда Том окликнул дочь: — Эй, Челе!
Челси повернулась с вопросительным выражением лица. — Спасибо, что согласилась помочь, детка.
— Не за что. Спокойной ночи, папа, мама.
— Спокойной ночи, — хором ответили они, обменявшись одобрительными взглядами.
— Славный ребенок, верно? — спросил Том.
— Конечно. Других у нас и быть не могло.
В своей комнате Челси распустила волосы, вынув из хвостиков сборчатые колечки из тафты, причесалась, надела ночную рубашку и забралась в постель, улыбаясь в темноте и думая о родителях. Они все еще занимаются этим, она была уверена. О таком не станешь спрашивать, но ей и так все было ясно. С тех пор, как Челси пошла в первый класс, в семье существовало правило, запрещающее входить в комнату родителей без стука, а сегодня обнаженные плечи мамы и ее с папой объятия подсказали: это произошло.
Челси задумалась, как такое случается и как возможно выполнить все действия и не выглядеть при этом неуклюже. Как часто женатые люди занимаются этим, и как они к этому подходят. Просто говорят что-нибудь! Или это происходит само собой в такие дни, когда они флиртуют друг с другом, как ее родители сегодня. Она знала, что они иногда принимают душ вместе, и однажды, когда ей было тринадцать лет, застала их за этим, но так испугалась, что ее подглядывание в запотевшую дверь ванной будет замечено, что тут же повернулась и убежала.
Секс… такая непреодолимая сила. В последнее время она все чаще задумывалась над этим, особенно после того, как ее лучшая подруга Эрин призналась, что они с Риком этим летом совершили запретное. Но Челси еще ни с кем не встречалась так долго, как Эрин с Риком. Были, конечно, мальчики, которые ей нравились, и они ее ласкали и пытались соблазнять. Но дело никогда не доходило до той черты, где ей бы пришлось всерьез задуматься о «Самом Стыдном» (так они с Эрин называли это). Лежа в постели, Челси Гарднер раздумывала о сексе, и ощущала тепло августовской ночи, и слышала, как в комнате брата наконец выключили радио и музыка умолкла. В шкафу покоилась пара новых кроссовок, школьный год обещал принести много интересного и необычного, и Челси пожелала себе, чтобы ни один парень не стал настолько важен для нее, чтобы потерять из-за него рассудок, пусть хотя бы на время учебы в школе. Она хотела поступить в колледж, сделать карьеру, а потом выйти замуж, иметь семью, как у папы с мамой, и чтобы быть друг для друга единственными и любить друг друга, даже через много лет. Челси мечтала о доме и семье, такой, как ее семья, где все пользовались любовью и уважением. Она понимала, что такая мечта может никогда не сбыться, если сейчас она свяжется с каким-нибудь парнем и забеременеет от него.
Она может подождать. И подождет.
А пока надо быть благодарной за то, что, ложась каждый вечер спать, она чувствует себя уверенно и защищено, и понимает, что ее семья — лучшая в мире.
На следующее утро мысли о Кенте Аренсе постоянно одолевали Тома. Бреясь и причесываясь, он разглядывал свое отражение в зеркале и пытался вспомнить, насколько Кент похож на него. Стоило ему подумать о парне, и он ощущал, как что-то происходило в душе — сердце сжималось, лицо начинало греть — от ожидания встречи и возбуждения. У него есть еще ребенок, третий, кроме тех двух, о которых все знали,
К 11.30, когда новички собрались в библиотеке, директор школы тоже отправился на встречу, едва сдерживая нетерпение, с убыстрившимся пульсом. Зайти туда и встретиться взглядом с семнадцатилетним юношей, впервые без сомнения зная, что это твой сын…
Будь осторожен, Том. Не подходи к нему сразу, не наблюдай слишком явно, не оказывай никакого предпочтения; в зале будут и другие учителя. Действительно, несколько коллег Тома уже пришли и встречали учеников у дверей, когда он появился в библиотеке. Там были школьная библиотекарь миссис Хафф, завуч Норин Альтман, трое кураторов, вместе с Джоан Берлатски, и несколько тренеров. У дверей также собрались те учащиеся, что должны были сегодня исполнять роль гидов.
Том поздоровался со всеми, но в ту же минуту его внимание переключилось на поиски Кента Аренса.
Он без труда обнаружил юношу, ведь тот на полголовы возвышался над всеми окружающими. Кент стоял у книжных полок и, склонив темноволосую голову, листал какой-то том. Его плечи казались еще шире из-за обтягивающей голубой клетчатой рубашки с короткими, до хруста отглаженными рукавами.
«Мой сын, — с колотящимся сердцем и вспыхнувшим лицом подумал Гарднер. — Пресвятая Дева, Матерь Божья… Этот мальчик — мой сын! — Сможет ли он когда-нибудь посмотреть на юношу и остаться спокойным. — Мой сын, вся жизнь которого до настоящего момента прошла мимо меня».
Кент поднял глаза, заметил, что за ним наблюдают, и улыбнулся.
Том улыбнулся в ответ и направился к Кенту, который ставил книгу на место.
— Здравствуй, Кент. Как прошел разговор с тренером Гормэном?
Такой взрослый, думал Том, восхищаясь тем, как держится этот молодой человек. Пожимая протянутую руку, он ощутил словно некий толчок. Если и существует такое чувство, как отцовская любовь, то он испытал его в ту же секунду, как коснулся руки сына: безрассудный взрыв эмоций и осознание своего отцовства.
Рукопожатие было коротким.
— Меня приняли в команду защитником.
— Хорошо, я рад это слышать.
— Большое спасибо, что устроили мне встречу с тренером, это очень помогло.
Они еще разговаривали, когда в зал вошла Челси Гарднер и, улыбаясь, поздоровалась со знакомыми ребятами. Миссис Берлатски сказала:
— Привет, Челси. Спасибо, что пришла нам помочь.
— Что вы, не за что.
— Угощайся — вот пирожные и напитки.
— Спасибо, миссис Берлатски.
Челси увидела накрытый стол в центре зала и подошла к нему. В короткой белой разлетающейся юбочке и ярко-розовом облегающем топе, она выглядела так, словно собралась на теннисный корт. Кожа Челси была загорелой, макияж — простым, ногти не накрашены, спадавшие на плечи волосы по бокам зачесаны наверх и скреплены гребнями, а челка задорно торчала. Девушка и двигалась с быстротой и ловкостью теннисистки. Она взяла банку с охлажденным апельсиновым напитком и, открывая крышку, оглядела толпу собравшихся. Отпив глоток, она заметила, что ее отец разговаривает с высоким, симпатичным темноволосым парнем, которого Челси никогда до этого не видела. Напиток был тотчас же забыт. «Ух ты», — подумала она и двинулась к ним. — Привет, папа, — широко улыбаясь, сказала Челси. Том обернулся, стараясь подавить тревогу, возникшую при появлении дочери. Когда предыдущей ночью она заглянула в их спальню и заявила, что сегодня придет на встречу с новичками, он не смог придумать никакого предлога, чтобы не пустить ее. И все равно это оказалось бы бессмысленным: как бы он сумел удержать дочь от встречи с Кентом Аренсом? Том приобнял ее за плечи: