Трудное счастье
Шрифт:
— Меня назвали в их честь, — тут же вставила Хайсон.
— Значит, вы все были довольны, когда Барбарина стала миссис Пендоррик?
— Конечно, мэм. Мы толком не знали, что ждет нас в будущем. Ходили слухи, что прежнего Пендоррик-холла не будет, в том смысле, что здесь многое изменится, и мы ведать не ведали, что тогда произойдет с такими простыми людьми, как мы. Поговаривали даже, что мистер Петрок женится на этой самой Селлик, а затем вдруг…
— Он женился не на ней, а на моей бабушке Барбарине, — снова встряла в разговор Хайсон.
— Я помню ту свадьбу. Летний день выдался на редкость удачным.
— А та, другая, женщина?
— Она уехала. Это не могло продолжаться. Она уехала, и все прошло очень гладко и весело.
— Весело, как звон свадебного колокольчика, — отрешенно прошептала Хайсон.
— Хозяйкой миссис Барбарина была отменной. Доброй и отзывчивой. Она много ездила верхом и играла на скрипке. Когда я, бывало, работал в саду, во внутреннем дворе, то частенько слышал ее.
При этих словах я почувствовала, как девочка вперила в меня свой взгляд. Неужели это ты пыталась напугать меня, пронеслось у меня в голове, и если да, то почему?
— Она всегда что-то напевала вполголоса. Помню, однажды, возвращаясь домой, я слышал, как она пела на кладбище. Ее голос звучал довольно странно, но в то же время очень красиво. Войдя на кладбище, я увидел, что миссис Барбарина убирала цветами могилу маленькой Элен Паскоу. Той самой, что жила в одном из коттеджей. Бедняжка умерла от менингита.
— Вы действительно хорошо помните Барбарину, — тихо заметила я.
— Кажется, только вчера она разговаривала со мной, как сейчас вы. Тогда я еще служил в Пендоррик-холле. Я оставался там вплоть до дня ее смерти. Миссис Барбарина понимала, что я уже не работник. Я поделился с ней своей бедой, и она все время утешала меня: «Тебе не о чем беспокоиться, Джесси. Я обязательно позабочусь о тебе». С тех самых пор каждый раз при встрече со мной миссис Барбарина спрашивала о моем здоровье. А мое зрение с каждым днем становилось все хуже, миссис Пендоррик. Хотя я совсем не вижу вас, вы чем-то напоминаете мне ее. Вы так же добры и… счастливы. Сначала миссис Барбарина тоже была такой, как вы сейчас, но затем в ее жизни все изменилось. Бедняжка перестала быть счастливой. Ой, боюсь, я совсем заболтал вас. Бесси говорит, что у меня такой длинный язык потому, что большую часть времени я провожу в полном одиночестве.
— Вам просто хочется отвести душу, и я рада этому, — сказала я. — Мне очень интересно.
— Фейвэл — тоже новобрачная Пендоррика, поэтому ее и интересует та, другая, — объяснила Хайсон.
— Да, — продолжил старик. — Вы счастливы… Как и она вначале. И только потом бедняжка… Я желаю вам счастья, миссис Пендоррик. Мне очень хотелось бы, чтобы вы навсегда остались такой, как сейчас.
Поблагодарив Джесси за добрые пожелания, я принялась расспрашивать его о том, как он живет один в доме. В ответ он предложил мне осмотреть свой коттедж. По его словам, там всегда очень чисто, так как за порядком следят его дочь и внучка. Поднявшись со своего места, старик взял стоявшую возле палку и повел меня в дом.
Открыв входную дверь, мы сразу очутились в гостиной. Здесь действительно было чисто
Другая дверь из гостиной вела в небольшую кухню, откуда можно было выйти в сад. Как и сам коттедж, сад имел ухоженный вид. Небольшая лужайка была украшена цветочными клумбами, у стены стояла бочка дождевой воды.
Наверху — две комнаты, объяснил мне старик. Он довольно бодро поднялся по лестнице на второй этаж. Состояние его здоровья было действительно неплохим, если не считать слепоты и того, что память иногда подводила его.
Удобно усевшись в кресле, Джесси пригласил и меня сесть рядом с ним и погрузился в воспоминания о том, как он познакомился со своей дорогой Лиззи и как они поженились. Его супруга тоже работала в Пендоррик-холле и была там горничной. В течение какого-то времени мы продолжали болтать о том, о сем, и Хайсон, которой, очевидно, наскучила наша болтовня, незаметно улизнула на улицу. Старик неожиданно спросил:
— Малышка ушла?
— Да, думаю, она отправилась на поиски сестры. Им нужно собрать цветы к уроку ботаники.
— Эта девочка… Она все время задает вопросы, а затем переспрашивает, стараясь проверить.
— Хайсон — вообще довольно странный ребенок. Он согласно кивнул головой.
— Ей очень хочется знать, что на самом деле тогда произошло. Прошлое не дает ей покоя, а это плохо. Девочка слишком мала для подобных разговоров.
— По-моему, эта история захватила ее воображение потому, что в ней фигурирует призрак.
— Миссис Пендоррик, — вдруг позвал меня Джесси. Я придвинулась поближе.
— Что, Джесси?
— Есть одна вещь, о которой я предпочитаю помалкивать. Однажды я рассказал о ней мистеру Петроку и он сказал: «Джесси, не говори об этом ни единой душе». Поэтому я и держал свой рот на замке. Но с вами я все же хочу поделиться.
— Почему именно со мной?
— И сам не знаю… Но теперь вы — новобрачная Пендоррика, и что-то мне подсказывает, что вам необходимо это знать.
— Ну расскажите, коли так.
— Мое зрение все ухудшалось. Временами я даже не мог различить людей. Бывало, смотрю, и мне кажется — передо мной человек, а подойду поближе, и выясняется, что это всего лишь мебель. Так плохо у меня стало с глазами. Но чем хуже я видел, тем острее становился мой слух. Иногда я каким-то внутренним чутьем угадывал, что на самом деле происходит. Говорят, со слепыми так бывает, миссис Пендоррик.
— Да, Джесси, конечно.
— В тот день, когда я вошел в холл, хозяйка уже была на галерее. Я знал, что она там, так как слышал ее голос. Она говорила очень тихо. А затем мне показалось, что рядом с ней появилась и вторая фигура. Конечно, я ни в чем не уверен, ведь это случилось так давно, но поверьте, миссис Пендоррик, за минуту до того, как хозяйка разбилась, на галерее было два человека.