Труба Иерихона
Шрифт:
– Неужто дошло до… такой степени?
– Точно, – согласился Муслим так гордо, словно это он разрешил иностранным туристкам ходить по улицам полуголыми. – Последний оплот. На самом деле, если честно, не такой уж и важный: здесь есть еда со всех концов света, но вопрос принципиальный. Говорят, хохлы… есть нация?.. едят только свинину, а их в какой-то там Хохляндии как китайцев. Начнут у нас свинину подавать в ресторанах, вот тогда эти загадочные хохлы к нам и ломанутся!..
– Эт точно, – согласился Дмитрий. – Если сало будет, то хохлы
– Хотите курить? – спросил Муслим благожелательно. – Курите, не стесняйтесь.
– В этом стерильном мире, – пробормотал Дмитрий, – скоро не то что курить… и пить бросишь…
– Не стесняйтесь, – повторил Муслим. – Кондишен все вытянет. А вообще-то вы правы! Зачем курить или обжигать желудок спиртным, когда вкус от этого портится? От жизни надо брать радости, а не печали!.. Хотите бутерброд?.. Нет, лучше мы остановимся вон в том кафе на углу, там подают изумительные булочки собственного производства… Полжизни бы отдал, чтоб узнать, как они их готовят!
Не спрашивая Дмитрия, подрулил к небольшому цветному домику, прозрачному почти насквозь, настолько много в нем окон, а непрозрачной оставалась только крыша.
Вышли, отпрыгнули от поливальной машины. Вода широким веером с силой била по шоссе, текла по тротуару. Когда она проехала, Муслим придержал Дмитрия: за первой машиной ехала вторая, такая же громадная, праздничная, вода тугими сверкающими струями бьет по асфальту, докатывается до стен домов.
Накаленный воздух сразу стал прохладнее. Дмитрий невольно окинул взглядом снежно-белые громады на краю города. Опреснительные установки, что стоят миллиарды. Здесь вода достается тяжко, ее добывают из морской воды, но всюду фонтаны, водопады, а тротуары поливают так, что просыхать не успевают…
В кафе было чисто, прохладно, мило. Подошла загорелая девушка на длинных точеных ногах. Наклонилась, принимая заказ, Дмитрий загляделся на два полушария, выглядывающие из глубокого выреза маечки. Лифчика она не носит, видно. Девушка поощрительно улыбнулась крепкому молодому парню, а у Муслима спросила:
– Что обычно или что-то особое?
– Что обычно, – ответил Муслим. – Пусть он увидит, что здесь обычно!.. А уж потом, как-нибудь, ты расщедришься для него на что-нибудь особое.
Девушка улыбнулась двусмысленности, снова улыбнулась Дмитрию, взгляд ее оценивающе скользнул по змейке на его джинсах, затем он видел, только как она удаляется на тех же длинных ногах фотомодели.
Булочки она принесла буквально через пару минут. Еще когда приближалась, держа широкий поднос с двумя стаканами и горкой крохотных бутербродов, его ноздри уловили аромат, нежный и провоцирующий.
Глаза снова невольно прикипели к ложбинке между ее грудями. Руки вслепую нащупали булочки. Они сминались под его пальцами с легким хрустом, было в этом нечто и от молодого льда, и от зажаренного цыпленка, когда вот такая же коричневая корочка. Пахучая и лакомая…
Он сглотнул
Булочки таяли во рту, лишь крошки достигали гортани, там всасывались, а голодный желудок начал бросаться на ребра. Муслим посмеивался, он ухитрялся еще и запивать, а Дмитрий, как лесной пожар, опустошал все, что громоздилось в широкой вазе.
– Ну как? – спросил Муслим. – Умеет она готовить?
– М-м-м, – промычал Дмитрий.
– Что-что?
– Изумительно, – промычал Дмитрий громче. – Это разврат!
– Гастрономический разврат, – подтвердил Муслим. – Ах, какое прекрасное слово… Когда-то им обозначались многие действия между мужчиной и женщиной. А сейчас уже и между мужчиной и мужчиной так не зовется. Как и между женщинами…
– Скучно? – спросил Дмитрий.
Муслим поднял бровь, засмеялся:
– А и в самом деле… Нечего нарушать. Все дозволено, нет сладости нарушать запреты.
– И как с этим миритесь?
Муслим засмеялся еще громче:
– Кто-то мирится, кто-то нет.
Дмитрий насторожился, этот шофер может что-то сказать про местные группы Сопротивления.
– А что делают те, кто не мирится?
Муслим удивился:
– Как – что? Нарушают те остатки запретов, что еще не рухнули. Или рухнули не полностью, так сказать.
– М-да, – протянул Дмитрий задумчиво. – А вот когда полностью рухнут и те остатки остатков… что тогда делать?
Муслим с самым беспечным видом развел руками:
– А что делать? Ничего не делать. Можно считать, что мир рухнул.
ГЛАВА 14
Когда я выполз на кухню, оттуда уже опрятно пахло крепким кофе. На столе кипа газет и журналов. Деятели моего ранга, теперь я не просто футуролог, а – деятель, обязаны следить за массмедией.
Жена буркнула:
– Умойся хоть!
– Сперва кофе, – прохрипел я. – Все потом…
– Наркоман, – сказала она с осуждением.
– Точно, – согласился я. – Уже развилась и закрепилась зависимость…
Пока я жадно хлебал, как конь, кофе приятно обжигает горло, в прихожей хлопнула дверь. Теперь до полудня будет рейд по магазинам и рынкам, никак не привыкнет к изобилию товаров, а я вернусь только поздно вечером, когда жена будет смотреть украинско-мексиканский сериал. К счастью, второй телевизор в другой комнате…
Допивая обжигающий кофе, я наскоро просматривал газеты. При моем скорочтении достаточно их перелистывать, чтобы ухватывать все, что изложено на страницах. Газеты мне доставляются самые разные: как выписанные мною лично, так и присылаемые различными партиями и обществами из желания повлиять на мое мнение. Желание понятное, а только это влияние может оказаться и с обратным знаком…