Тропа Исполинов
Шрифт:
Пусть вместе с тобой из двадцати останется два.
Из ста останется двадцать пять.
Из тысячи - триста.
Из ста тысяч - половина.
Из миллиона - все!.."
В дверь осторожненько постучали.
– Господин генерал! К вам, вне очереди на прием просится отец Салаим... или майор... генерал...
– Пусть заползают все трое, - буркнул Даурадес.
Он опустился в кресло и потёр ладонями лицо. Что это, в конце концов, за вездесущий Салаим? и какого, собственно, Курады он не даёт мне покоя? Пенка на навозной жиже... Всё равно раздавим, с ожесточением
Сегодня, в ночь перед парадом, ему приснился неприятный сон. Как будто он, бреясь, нечаянно соскоблил себе не только щетину, но и усы. На него из зеркала, ухмыляясь, глянуло откровенно молодое и голое, мальчишеское лицо. И всё оно было окутано почему-то то ли огнем, то ли каким-то иным сиянием. Проснувшись, он внимательно изучил в зеркале свою физиономию. Здесь всё было в порядке: и усы, и начинающая отливать серебром щетина на ввалившихся щеках, и мешки под горящими немым укором глазами. А ведь мне всего тридцать семь, подумал он.
Столько же, сколько войне.
В последнее время у него стало побаливать сердце. Как там это называется по-научному... Впрочем, инта каммарас, кому и почему до этого может быть дело? Есть Маркон Даурадес, Маркон Стальная Лапа, Разрушитель, деспот и узурпатор, царь и бог, и кому какое дело до того, что колотится под его драгунской курткой...
– Простите, я могу войти?
Снова - он, и снова в ином облике.
На сей раз майор-генерал Курада, он же отец Салаим, был облачен в скромный, чёрного цвета костюм, из тех, что носят мелкие торговцы или государственные служащие. Небольшая резная тросточка с резным изображением петушиной головы, на ногах - забрызганные капельками грязи сапоги, почему-то разного размера, с петушиными же шпорами.
– Кто вы?
– спросил Даурадес.
– Кто вы на этот раз?
– Вы совершенно правы, - улыбнулся Курада, без приглашения проходя внутрь и разваливаясь на стуле.
– Сейчас моё имя Аберс Ник, а собираюсь я, собственно, в Бэрланд или Анзуресс, поскольку мои дела здесь, в Тагр-Коссе, пришли в упадок. Я, знаете ли, торговец, а торговля сейчас и в самом недалеком будущем - самое выгодное ремесло. Я решил, откровенно говоря, отказаться и от военной, и от духовной карьеры, однако, памятуя о прошлых ошибках, решил, для скорейшего решения моих печальных дел, чисто по-дружески, обратиться непосредственно к вам. Знаете ли, так оно будет надёжнее. Если сказать короче, мне нужен какой-нибудь пропуск на ближайшее судно, идущее в Анзуресс или Бэрланд. Пропуск, подписанный лично вами, господин генерал.
– Основания?
– уронил Даурадес.
Сердце кололо... Нет, не просто так заявился к нему этот хам, улыбчивая физиономия которого весьма украсила бы коллекцию деревянных образин на стенах кабинета. Что за неприятные известия привез он из Коугчара?
– Мне кажется, что вы уже должны были бы догадаться, - обычным медовым голосом начал новоявленный Аберс Ник, - что моё обращение именно в ваш адрес должно быть подкреплено весьма и весьма вескими причинами.
– Ещё бы. Вы бы постарались держаться подальше, например... от моих чаттарцев. В случае чего... я буду вынужден их понять....
– Не только это, господин генерал, не только это... Кстати, у меня, собственно, есть одно немаловажное известие - для нашего общего друга, капитана Гриоса. Весточка о его семье. Видите ли, бежавшие из Коугчара чаттарцы встали лагерем в лесу, на склоне горы, западнее города. Представьте, я даже побывал там, у них - разумеется, тайно, только с несколькими особо доверенными людьми. Живы, здоровы, узнали меня, передают привет. У старший девочки, правда, какая-то странная такая повязочка на лбу - говорят, стегнуло веткой, - ну, да это не беда, пройдёт. Прошу вас учесть ещё раз, что всё это исследование я провел строго самостоятельно, и о расположении чаттарского лагеря не знает никто, включая господина Ремаса... Вы, разумеется, быть может, скажете, что сего благого деяния с моей стороны явно недостаточно для моего оправдания и будете правы...
– Далее, - устало бросил Даурадес.
– Не спешите. Далее... у меня с собой известие, которое касается непосредственно вас, господин генерал. Вы разрешите?
– и Курада достал из пристегнутой к поясу маленькой дорожной сумочки небольшой пергаментный свиток.
– Этот свёрточек я отобрал у одного нашего общего знакомого. Знаете, откровенно говоря, я тоже недолюбливаю воинственных служителей церкви Святого Икавуша. Этот колчерукий мерзавец, оказывается, не только шпионил за мной, но и получил заказ на убийство... знаете, кого? Вас, господин генерал.
– Подумаешь, новость...
– Не спешите, не спешите.
Курада развернул старый пергамент.
– Видите надпись? Здесь, древними сакральными письменами начертано ваше имя: "Даурадес"...
– Моё имя Маркон.
– Ну, ваша фамилия... А вот это... вот это было завернуто внутри.
"Это" - представляло собой крошечную куколку, грубовато слепленную из чёрного воска. Голову фигурки украшал жестяной шлемик, а в районе груди торчало несколько тонких иголочек.
– Я не верю в магию, - поднимаясь из кресла, промолвил Даурадес.
– Дайте мне эти игрушки!
– Что вы делаете! Осторожнее! Не делайте этого, ни в коем случае не делайте!
– вскричал Курада, он же отец Салаим, он же Аберс Ник.
Но было поздно. Тлеющие в очаге бумаги ярко вспыхнули, когда на них закапал расплавленный воск. Мерзко зашипел пергамент, завернулся и тоже вспыхнул.
Туда же, в огонь, полетела брошюрка "Организация...".
– Ну и что?
– спросил Даурадес.
– Стою, смотрю, как оно воняет.
– Я - Маркон Даурадес, - добавил он.
– Я Маркон Железная Лапа. И я сам знаю, что мне делать и чего не делать.
– Вы... вы, по-моему, выбрали не лучший путь...
– Курада, судя по его виду, и в самом деле был не на шутку испуган.
– Откровенно говоря, наверное, следовало вначале показать эти вещи какому-нибудь специалисту... Хотя, с другой стороны, - видя, что до сих пор ничего страшного для него не произошло, приободрился он, - быть может, вам лучше знать...
– Я хотел ещё сообщить, - окончательно овладев собой, продолжал он, - что вашего, а теперь - и моего врага более нет в живых. Узнав, что его тайна раскрыта, он принял яд...