Тропа Исполинов

Эльдемуров Феликс Петрович

Солдатики получились что надо. Небольшие, с полпальца высотой, одетые в шинели до пят - что давало им устойчивость, самых разных полков и армий. А когда Тайра обожгла их в печи и Тинч тонкой кисточкой из волчьей шерсти раскрасил армию во все возможные и невозможные цвета, с кокардами и лентами, пуговицами, шнурами и аксельбантами, восхищению девочки не было предела.

– Рагна! Рагна!.. Беги же сюда скорее, погляди!

– Да, это тонкая работа, - оценила труд старуха.
– Вот ты бы тоже научилась

так. На рынке они пошли бы лучше, чем твои крокодилы.

– Скажешь тоже... Сразу: рынок, на рынок... Человек для души делал...

– Твоя душа кормить тебя не будет. Или замуж выходи, или будь добра - работай. Вот и Тинч тебе поможет.

– Не гони человека. Пускай сперва ходить научится.

С ходьбой у Тинча дела и в самом деле шли плохо. То ли мышцы ослабли из-за долгого лежанья, то ли там, внутри всё что-то с чем-то не срасталось. Опираясь на плечо Тайры, он мог сделать несколько неторопливых шагов, но самостоятельно, даже опираясь на палку, не мог совершить и двух-трёх.

– Ладно, - в конце концов сдалась Тайра.
– Погодим с ходьбой. Разминай ступни, поворачивай так и этак, в коленях ноги сгибай. Дней через пять ещё попробуем.

И - куда-то пропала на несколько дней...

Глава 15 - Тайри (окончание)

– Да будут благословенны, о Мастер, ладони и пальцы Твои, что вселяют в плоть безжизненную души и заставляют сердца трепетать при виде воплотившегося замысла Твоего!

Воистину велик Ты, обладающий тайной Творения!

"Легенда о Горшечнике"

1

Старуха, в ответ на расспросы Тинча только хмыкала.

– Нет? Ну и что, что нет. Женишок, знать, опять завелся.

– Опять? Как это, "опять"?

– Ну, опять... Это ведь тебе, паренёк, ещё век в недопёсках ходить, а ей, по всем статьям - пора... То-то я смотрю, она мне снова про какого-то молодого лейтенанта песни пела...

– Она ваша внучка?
– спросил Тинч.

– Да нет, ты разве по лицу не видишь. Заморских кровей! А отец - тот келлангийцем был. Моряк, он и есть моряк. Имя у него какое-то чудное. То ли Прен Дайгир, то ли Дрен Пайгир...

– Случаем, не Птер Грэйа?
– поинтересовался Тинч.
– Тот... знаменитый пират с Анзуресса?

– Вот-вот, он самый! Жену сгубил, дочь обесчестил, она и сбежала. Правдой, неправдой - добралась сюда, а здесь - прижилась... Ты её, парень, смотри не обижай, - разоткровенничалась старуха.
– Нелегко ей приходится. Это только люди говорят: "Рагна вылечит; Рагна на ноги поставит; помоги больному, Рагна", а делает-то всё - она. У меня ныне и руки, и глаза не те... Когда тебя принесли, она дни и ночи от тебя не отходила. Ты всё просился за руку подержать... уже и не помнишь, конечно. Как пойдёшь от нас - не забывай, заходи, она будет рада.

Теперь Тинч большую

часть дня проводил в тренировках. Если не удавалось сразу сделать нескольких шагов, он вставал на четвереньки и это было легче. Сидя и лёжа он поднимал ноги, опускал ноги, сгибал ноги, разгибал ноги... Вскоре ему удалось без посторонней помощи пройти через всю комнату, туда и обратно. В тот вечер он лёг, жалея, что поблизости не было Тайры - порадовать её своими успехами.

Поздно ночью его разбудили крики.

– Р-рагна!
– кричала Тайра.
– Р-рагна! Сюда иди... Р-рагна! Да где ты там?..

– Господи! Господи, что с тобой!

– Хар-рош причитать, тащи горячей воды, полынь, ромашку! Бинтов побольше! О'на харрактанайя! Шевелись, каракатица старая!

– Воротилась, коза!
– обиженно бубнила, разжигая огонь, старуха.

– Р-рагна! У нас найдется выпить?

– Только водка из твоих запасов. Ты сама велела тебе не давать, даже если драться полезешь...

– Ладно, помоги раздеться... Да поосторожней хватайся, ч-чёрт!

– Ты бы потише. Тинча разбудишь.

– Тинча? Да на кой он сдался... Тоже мне. Рисуночки всё чертит... В солдатики играется, ребеночёк малый... А меня тут, ты понимаешь, меня-а...

Разговор перешёл на шёпот и Тинч более ничего не услышал. Да и не хотел слышать... Вскоре он вновь заснул, хотя остальные обитатели дома в эту ночь заснули не скоро.

Утром он проснулся рано и поначалу долго не решался показать, что не спит. Он лежал с закрытыми глазами, не зная, как себя повести теперь, и что говорить теперь, и о чём говорить...

Никогда ещё он не чувствовал себя таким маленьким...

Быть может, Тайра права, и он - и в самом деле блаженный дурачок, по-детски верящий в чью-то любовь и нежность?

Брось глупости думать, прервал его мысли внутренний голос. Дурачки и блаженные не нанимаются за кусок хлеба и пару грошей на завод и не ходят в море с рыбаками. У какого дурачка ты видел на руках мозоли? Какой дурачок в жизни стоит на ногах крепче, чем ты?

Вспомнив о ногах, он сразу открыл глаза. Конечно! Ведь он так мечтал порадовать свою целительницу!

Тайра, накрутив на шею платок, мрачно восседала за своим столиком.

– А, проснулся, - хмуро приветствовала она Тинча, отставляя один горшочек и принимаясь за новый.
– Долго спать научился.

– Что у тебя с горлом?
– спросил Тинч.

– Так, ерунда.

– Простудилась?

– Инта каммарас, а твоё какое дело?
– Тайра привстала со стульчика.
– Твоё-то, например, какое дело? Рагна! Р-рагна! Слышишь? Я простудилась! Ха-ха-ха! Р-рагна, чёрт подери!
– взвизгнула она, ударяя об пол горшок, который только-только начала покрывать затейливым узором.