Тропа Исполинов
Шрифт:
Низко пригибаясь к конской гриве, он встречал взглядом то и дело набегавшие желтовато-красные, с белыми разводами соли кочки, заледенелые болотца, колючие кустарнички перекати-поля, которые подгонял ветер... Он слышал, как мимо него временами, всхлипывая, ввинчиваются в воздух пули, и чертыхался поминутно, потому что из-за болей в спине не мог повернуть голову - поглядеть, далеко ли погоня.
– Так, так, - поднимаясь на стременах, приговаривал он.
– Не так шибко, не так шибко, голубушка! Ножку не поломай, не запнись о камушек... Ох ты, Бог ты, ну и влепят мне сейчас пулю в зад! Ничего, ничего, милая, держим хвостик дугоой!..
Ах, дьявол, подумал он, осаживая
– Вперёд!
– решился он.
Кое-как спустившись, он погнал вороную вдоль по руслу оврага. Варрачуке испуганно всхрапывала, рыжие брызги летели по сторонам, вслед прогремело несколько выстрелов - пули, чмокнув, ушли в седую глину.
Гриос соскочил наземь. Хлопнув ладонью по крупу - послал вороную наверх. Сам, увязая, на чем свет стоит проклиная бестолковую шинель, на полы которой наступил бессчетное количество раз, закарабкался следом...
Почему не стреляют? Хотят лучше прицелиться, чтоб не тратить зря патроны?.. Скорее бы тогда...
Долгий переливчатый свист, - показалось, теперь не сзади, а откуда-то спереди и сверху, - сопутствовал ему. Всё черно было в глазах, когда он без сил обнял руками шею поджидавшей его наверху вороной.
– Сейчас, сейчас, голубушка, - приговаривал он.
– Погоди... Что ж, хорошая моя, иди пока, побегай. А я как-нибудь сам, за двоих повоюю...
И, досылая в ствол патрон, впервые повернулся лицом к преследователям.
Повернулся, и - ничего не понял.
Весь отряд, десятка полтора кавалеристов в зелёном и коричневом, с рыжебородым капитаном во главе, повернув коней, торопливой рысью уходили прочь к дороге.
Пожалели? Чёрта с два! Что-то задумали? Что?
Тот же переливчатый свист, на этот раз - из-за спины...
Неторопливый перестук копыт...
Он вновь схватил карабин наизготовку. И... услыхал насмешливый молодой голос:
– Дя-адь! А дядь! Опусти ружьецо! А то стрельнёт, не приведи Господь!
Справа и слева, вдоль края оврага, к нему неторопливой поступью приближалось по чёрному, рыжевато высвеченному солнцем всаднику. Спереди, от Тропы Исполинов надвигался третий. Гнедые с чёрными гривами, крепкие кони плавно выступали под ними.
Седоки были одеты в перехваченные крест-накрест ремнями чёрные куртки с нашитыми поверх кожи воронёными металлическими щитками и просторные штаны, заправленные в короткие маллен-гроскские сапоги.
Каждый из них имел на вооружении карабин, тяжёлую бодарискскую саблю, а в колчане, в придачу, ещё и элтэннское вооружение - пучок дротиков, неплохое метательное подспорье в ближнем бою.
Стальные пластины курток, по технологии мастеров Бодариска, покрыты множеством наплавленных металлических шариков, что переводят любой удар с прямого на скользящий. Даже пуля в упор не всегда пробивает их.
Гранёные решётчатые забрала защищают переносье и верх лица, с верхушек округлых, с широкими назатыльниками шлемов за спину опускаются щетинистые "волчьи хвосты".
Гриос опустил оружие. Тогда они одновременно, как по команде, подняли забрала.
У молодого оказалось весёлое веснушчатое лицо с ямочками на щеках и носом-пуговкой. Тот, что был постарше, худощавый, с нашивками сержанта, чуть откинувшись в седле, поглядел на Гриоса неприветливо. Самый старый, чьи усы и брови поблескивали сединой, наблюдал за чаттарцем спокойными, прищуренными, всё повидавшими
Это были драгуны полка Маркона Даурадеса.
Глава 4 - Хлеб, три монеты и пуля вдогонку
Весёлый Бог когда-то
Дал каждому закон,
И обещал солдату:
Его запомнит Он!
Взревет труба тревожно, Торопимся, скользя.
Нам всё на свете можно,
Чего другим нельзя!
Несут, несут героя,
Волочатся кишки,
Но Бог глаза прикроет
На битые горшки!
А Бог - он славный малый,
Он всё простит, поймёт,
Помолимся, пожалуй!
Пускай Его проймёт!..
Под пулями и ветром,
В туман, огонь и дым
Второй шагнет за первым
И третий - за вторым,
Рассветы и закаты
Мотаем на усы,
Мы - хваткие ребята,
Мы - бешеные псы!
Келлангийская походная
1
По четырехколонному мосту через Авоку с грохотом шла кавалерия. Разноцветные знамена плескались на ветру. Помимо обязательного значка - креста из четырех ромбов, на каждом из штандартов появлялся где орел, а где и ястреб. Штандарт отряда "Свобода" изображал орла, растянувшего крылья и когти над горной вершиной, морской волной и маленьким домиком на берегу. Штандарт с золоченой надписью "Братство" изображал одновременно большого орла и маленького ястреба, протягивавших друг другу крылья и лапы. На штандарте отряда "Слава" огромный орёл наступал когтями на грудь поверженного ястреба. Наиболее впечатляющим был отряд "Равенство" - на его штандарте орёл и ястреб, соединясь крылами, обретали сходные размеры. Подобранные по росту кавалеристы этого, наиболее многочисленного отряда, и одеты были самым старательным образом одинаково, и лошади у них были одной и той же мышиной масти, и даже гладко выбритые серые лица глядели похоже.
Мощное войско, заполняя проём моста, спешило навстречу и мимо Тинча.
Он терпеливо разглядывал каски с высоченными гребнями и тускло-желтые кирасы. Из-под зелёных плащей далеко назад выступали ножны палашей - "свинорезов", как их называли сами келлангийцы. Батарея за батареей проходили орудия: новейшие, безоткатные и скорострельные пушки на стальных лафетах и гаубицы - на деревянных, одна за другой катились пузатые мортиры, ползли повозки с высокими, окованными железом колесами, груженные боезапасом, снаряжением и провиантом, попыхивали походные кухни, шагали крепкие толстоногие кони. На повозках бились в "скат" и "врать не надо!" красавцы-ездовые, следом за ними тяжеловесные гренадеры и молодцы-стрелки угрюмо подминали сапогами дорогу; широкие тесаки и гранаты в особых мешочках оттягивали пояса. За ними вновь шла кавалерия - офицерские эскадроны, всадники в темно-зелёном с золотыми ремнями, в седлах с высокой задней лукой. Кресты из четырех ромбов, красные и чёрные древки пик, эполеты и султаны, карабины и пары пистолетов в кобурах у сёдел... и снова - впряженные попарно лошади, зачехленные пушки на складных лафетах, фуры и зарядные ящики, гренадеры - колышущимся строем, глядя вперед, в спину друг другу, не пытаясь прикрывать раздираемые утренней зевотой рты, словно быки на закланье, придерживая ремни длинных ружей, задевая зелёными, с синими отворотами рукавами болтавшиеся на поясе гранаты. Кое-где показывались и коричневые и чёрные тагркосские, и синие чаттарские мундиры. Бешеная Авока рвалась из-под моста и дышала паром, широким разливом уходила в море. Отряд за отрядом спускался на дорогу на Бугден.