Трон
Шрифт:
— Что теперь? Рыбу? — Руди потянул носом.
Я только вздохнула. Жалко было бросать такое богатство, но…
— Рыбу будем тут есть изо всех сил, у нас с тобой десять дней ещё… — я с сомнением постучала туфелькой по полу. — Ну, пусть неделя. Сколько съедим — вся наша. А в дорогу много не наберёшь, попортится. На день, разве что. Максимум на два.
— А если посушить?
Я с сомнением посмотрела на рыбный шкаф:
— Ну, я даже не знаю… По-моему, рыбу как-то специально сушат… А вот… — взгляд мой перекинулся на мясо, — а с мясом, наверное, можно
— Посушить? — удивился Руди.
— Да! И птицу! Потом даже в дороге — сыпанул в котелок горсть сушёного мяска, крупы добавил — вот тебе уже и не просто каша, а настоящая похлёбка!
— А я не знал…
— Так! Руди! Давай-ка ты из ларей насыпай в мешочки крупу. Разную! Чтоб всё время нам одно и то же не жевать. И складывай в следующий короб. А я попробую посушить мясо.
Была у меня одна мысль, и я хотела её проверить. Без свидетелей.
...
Для пробы я взяла курицу. Обыкновенную курицу, подкопчённую самым обыкновенным старинным способом — с помощью огня и дыма, а не каких-то там химикатов. Можно было бы начать, допустим, с окорока, но курица мне почему-то казалась самым недорогим ресурсом — на случай, если она вдруг обуглится, например. Отделить куриное мясо от костей — дело быстрое. Шкурки кинула в сторону, жалея, что нет у меня собаки — вот бы она порадовалась. Поросятам отправить, что ли? Не могу продукты выбрасывать, рука прям не поднимается.
Пока крошила мясо, сообразила, что попробовать можно было вовсе на чём-нибудь простом. Вот, к примеру, кусок хлеба лежит. И даже слегка уже зачерствел. Потренируюсь-ка на нём!
Порубив ломоть на небольшие кубики, я высыпала их на металлический противень, разровняла…
— Ну что ж. Как там Фёдор Михалыч говорил? Тварь ли я дрожащая или хоть что-то магическое могу изобразить?
Я несколько раз вздохнула, настраиваясь. Может, не ошиблись бабы — я и впрямь теперь маг огня? Вот Нитон же мог рагу на руке готовить — а я чем хуже?
Представила, как нагревается моя ладонь, как из неё начинает исходить равномерный жар — не очень сильный такой (смысл мне протуберанцами тут швыряться?) — примерно как от нагретой сковороды. Второй рукой аккуратно проверила…
— Фурычит, ты смотри! Я гений, прочь сомненья!
Методом практического подбора расстояния я приспособилась подогревать кусочки так, чтобы они не пережаривались, но подрумянивались довольно быстро. Прибежал что-то спросить Руди, увидел это действо, замер с открытым ртом, позабыв, что хотел.
— У-у-ух ты-ы-ы-ы! Таня, а ты теперь и огнём дышать сможешь? Я на ярмарке видел огненного мага, он мог!
— Значит, и я смогу! — уверенно (при этом внутренне уговаривая себя, что смогу же) заявила я. — Раз уж маг с ярмарки смог, значит, не особо это сложно. А ты чего примчался?
Он наморщил лоб:
— Я забыл…
— Ну иди, собирай пока. Вспомнишь — придёшь. И, кстати, между мешочками с крупой можешь винные бутылки ставить! Не поколотятся.
— Ладно!
Вторым этапом я сушила курицу. Именно сушила, стараясь не зажаривать — она ж и так
— А если… — взгляд мой упал на печку. Конкретно — на место за трубой, в которой сбоку были втиснуты на хранение противни. — А ну-ка!
Я вытащила и протёрла от пыли железные листы. Притащила ещё пару птичьих тушек, по-быстрому счистила с них мясо, разложила. А потом представила, что руки у меня раскалились прям конкретно и нагрела всю варочную поверхность печки.
Понятно, что она сразу начала остывать — да, собственно, жарить я и не собиралась.
А теперь ответственный пункт номер два.
— Дышать огнём, говорите? — голос мой слегка дрожал, выдавая неуверенность, так что я решительно откашлялась: — А нефиг тут! Мы ещё и не такое можем!
Я вышла на середину комнаты (честно говоря, чтоб сразу ничего не сжечь). Подумала. Перешла к раскрытому окну. На улицу дуть буду!
И это решение оказалось более чем правильным. Потому что в первый раз я дыхнула — вот уж дыхнула! Не знаю насчёт пожара, но занавески спалила бы к едрене Фене, это сто процентов!
Испугалась, поперхнулась и закашлялась, выплёвывая клубы дыма.
— Так, спокойно! — притопнула я для верности ногой. — Ещё раз! Аккуратно, экономно, как на дыхательной гимнастике…
Нет, реально, очень мне опыт дыхательной гимнастики помог. Раза где-то с десятого (или с двадцатого?) я наловчилась выдыхать струю горячего воздуха, но без огня. Не кашляя и не обволакивая всё чёрным дымом. Теперь можно было возвращаться к основному кулинарному эксперименту.
Руди явился, когда я сгребала с противней засушенные до состояния сухариков кусочки.
— Выглядит странно, — критически сказал он, взял частичку, помусолил, морща лоб… — И не жуётся.
— Оно и не должно, иначе будет портиться.
На самом деле я сама немножко не уверена была в результате. Может, я сильно мелко накрошила? Или пересушила? По объёму от изначального мяса осталась примерно пятая часть, если не меньше.
— Главное — всё подсохло до крупяной твёрдости, но не сгорело, — уговаривала я больше себя. — В воду заранее положить — оно и размякнет, соображаешь? И вкус даст.
Ну, я так думаю.
— Ага, — согласился Руди. — А есть будем?
— Ой, точно, времени-то уже…
— Рыбу?
— Тащи!
Чувствую, наедимся мы за эту неделю рыбы, так что смотреть на неё не сможем. Глядишь, оно и к лучшему.
...
Вечер я посвятила более серьёзному мясу. Со свининой, насколько я понимаю, сушка пойдёт хуже. Разве только если самые нежирные куски выбрать. А вот с говядиной и ещё какими-то неопознанным мной кусками — похожими на дикое, темноватыми и совершенно нежирными — всё должно было получиться хорошо.
И получилось! Ну не то чтобы прям сразу, но где-то к середине ночи результат начал меня удовлетворять.