Трон великих Предков
Шрифт:
Надо будет спросить.
Он скосился на Амарими, что до этого сопел рядом, а сейчас походил на учуявшего добычу охотничьего пса — замер, ноздри раздуваются в возбуждении, глаза горят и прикованы к сценке. Явно понял что-то такое, на что у Шоуки не хватало разумения. Он пихнул младшего принца локтем, и тот страшно округлил глаза и приложил палец к губам.
Ну ладно, позже, так позже…
Позже, впрочем, застопорилось — сперва всем разъясняли новые правила поведения, затем усилили наряды дежурных, и Тамай поставил Шоуки перед фактом, что им предстоит спать по очереди, чтобы присматривать за присутствующими.
Мало ли.
Шоуки
Взглядом указал на землю подле себя, и Амарими, вздохнув, сел.
— Не спится, — пожаловался он тихо.
— Медитируй, — предложил. — Многие, кому не спится, сейчас именно этим и заняты.
— Я как-то не освоил медитации заменяющие сон, — забегал глазами младший принц, явно чувствующий себя неловко из-за такого признания. Ну да, в его возрасте большинство каритов уже осваивают все…
— Тогда поясни мне кое-что, — Шоуки понизил голос, ещё раз проверив месторасположение всех членов экспедиции. Амарими тоже быстро огляделся и кивнул понятливо.
— Про жрецов?
— Проних самых.
— У отца конфликт с частью из них, — зашептал Амарими едва слышно. — Давний. Когда дед скончался, отец был чуть младше меня, и верховный жрец храма Арата-ма великодушно предложил ему опеку и помощь в ведении дел Империи. Спустя какое-то время… Отец, скажем так, уведомил жреца в несколько грубоватой форме, что не нуждается в его услугах. Не буду вдаваться в подробности. Но с тех пор та часть жречества, что связана с этим храмом несколько недовольна отцом. Мелкие обиды с обеих сторон копятся, а тут ещё и отец утаивал от них долгое время про Алана. И поспешность подготовки к воцарению им не нравится. И Алан, насколько я понял, успел с ними языками зацепиться.
— Тогда чего бы не взять в дорогу жрецов из более… м… лояльного храма? — не понял Шоуки.
— Только они обладают знаниями о том как договориться с Тенями и открыть врата, — Амарими досадливо поморщился. — До подножия горы ещё мало добраться, в ритуальные залы ещё нужно как-то войти. Наш дорогой друг всяко смог бы это сделать и сам, если бы знал как…
— Так почему-ж… — Шоуки кивнул в ту сторону, где куковали жрецы.
— Вот именно! — округлил глаза младший принц.
Шоуки хмыкнул, и завис, переваривая информацию. А ему-то жрецы в отряде не нравились только потому, что они по молитвам и печатям и не проходят воинскую подготовку, без которой в этом месте делать особо нечего…
Пока он раздумывал, Амарими заёрзал, заскучав, и пришлось отвлекать его, чтобы в драгоценной головушке не зародилось какой-нибудь гениальной мысли. Вот, например, подучить медитативным техникам будет полезно, да и от наблюдения за лагерем это не отвлекает…
***
В ту ночь твари пробовали поохотиться на людей ещё дважды, так что толком не выспался никто. Попробуй тут, отдохни, когда вот буквально рядом, в кустах надрывается полными боли воплями и молит о помощи знакомый голос. Знаешь ты, что это всё обман, не знаешь…
И затыкались твари, что характерно, только когда на звуки начинали кидаться тяжёлым. Первый раз десятки брошенных в темноту клинков молча вытягивал назад Шоуки, второй раз,
Но, ни чарами, ни сталью пересмешников, кажется, так и не задели. И к великой печали Шоуки, обсыпать булавками тоже никого не получилось. Он старался, но твари (их точно было больше одной!) после того, первого, раза вели себя до отвращения аккуратно и не подставлялись. Кено предположил, что они стесняются своего уродливого облика, но шутка как-то не зашла.
На четвёртый день все были вымотаны, и готовы были променять этих тварей на три большие стаи айрши. Смысл тот же, но под чавканье и хруст спалось куда лучше, а днём и те, и те не показывались.
Но Шоуки всё равно сохранял предельную бдительность при свете солнца, что утомляло неимоверно.
Даже вид величественной горы впереди, макушка которой терялась в дымке облаков, не радовал. Местность становилась холмистой, луга попадались чаще, и пару раз они проехали мимо развалин небольших городов. Просто проехали, сворачивать ради них с дороги никто не собирался, хотя Жрецы и бухтели что-то про необходимость провести ритуалы в покинутых много лет назад храмах, если те хоть как-то уцелели.
Скандала, впрочем, не случилось — все были слишком измотаны, чтобы ещё и ругаться. Тревожные ночи побуждали всадников дремать в сёдлах, и сколько кариты себя не одёргивали и не посвящали время восстанавливающим медитациям — на проклятой земле без полноценного отдыха было тяжело. Особенно — третьи сутки подряд.
Похоже, именно этого твари и дожидались, ибо посреди бела дня, на повороте старой дороги, где та совсем сужалась от навалившегося со всех сторон подлеска, они и напали, поражая своей подлостью и способностями к планированию.
Совершенно одновременно двоих старших каритов, что ехали по краям колонны, утащило в кусты. Шоуки этого не увидел — почувствовал, и едва успел обернуться, чтобы увидеть исчезающие в кустах ноги, и шарахнувшуюся от неожиданности лошадь. Практически тогда же рванули в сторону другого, а откуда-то сверху прямо в центр построения рухнули ещё две твари. Высокие, горбатые, Шоуки едва успел обернуться на звук и заметить длинные, бледные руки с мощными когтями да рваную шкуру, накинутую поверх тела, как фигуру ударило вспухшим ледяным щитом. Ножи уже поднимались в воздух, Хризантема взорвалась стальным вихрем, а тронутая ледяным щитом фигура с вытянутыми грабками лопнула со звонким чпоком, подняв волну высвобожденного проклятия.
Мгновения замешательства наконец сменилось криками и ржанием лошадей, Шоуки отметил что в сторону второй твари, приземлившейся почти перед мордами волов летит куча стали, и переключился на пытавшегося отбиться старшего карита, вырванного из седла. Он чувствовал, как того мотнуло, будто приложив о дерево и меч перестал быть “чужим” — духовной энергией его подпитывать перестало. Второй “похищенный”, похоже, крепко застрял ногой в стремени и был отбит соседями, и на его счёт можно было не переживать, а вот старший карит Короми… Шоуки потянулся даром к его клинку, кажется, выпадающему из пальцев, и вонзил с силой почти наугад, прикинув, что тело, должно быть, закинули на плечо. И попал, ибо уже на приличном расстоянии от сбивающегося в кучу отряда обиженно и возмущённо заревело от боли.