Трон великих Предков
Шрифт:
— И этому тебя тоже папочка научил? — выдохнув, глухо спросил он, с сожалением чувствуя, что желание утащить супругу в койку как-то само собой рассасывается.
— И этому тоже, — она отпустила его наконец, позволив разогнуться, и снова сунула записку под нос. — Видишь? Срочно!
— Не поеду. Он обещал нас не беспокоить!
— Но вдруг что случилось? Серьёзное? Настолько серьёзное, что он готов нарушить своё обещание! — она поправила накидку, и начала затягивать поясок. Тамай с сомнением покрутил записку, содержащую всего два слова и подпись, после чего вздохнул, бросил на супругу обожающий
— Ну, если бы небеса упали на землю, мы бы заметили. Что ещё может заставить его нарушить обещание?
— Вот съезди и узнай! — она поднялась на цыпочки и нежно коснулась губами его щеки. Удручающе мимолётно. — Я приготовлю твою Хризантему… Мало ли, прихвати с собой. И оденься подобающе! Тоже — мало ли…
Тамай вздохнул, растёр лицо ладонями, и поплёлся переодеваться… Не в парадное так точно. Мало ли, не мало ли, но его, по идее, могли вызвать только на “работу”, которая в большинстве случаев включает в себя устрашение, драки и кровь, а значит наряжаться в пух и прах смысла не имеет.
Когда он привёл себя в порядок и заткнул за пояс клинок, обнаружил, что дорогая супруга пытается тащить тяжёлый короб сама, и подхватил его за петли, уголки, и прочие стальные детали. В соседнем помещении возмущённо пискнули. Тамай вышел в зал, и подхватив ящик за лямку, закинул на плечо.
— Я просто хотела помочь!
Когда она возмущённо вздёргивала носик, это тоже было чертовски мило.
— Не стоит, если дело касается груды железа. Я постараюсь не задерживаться. Надеюсь, там не случилось ничего серьёзного, и от работы удастся отвертеться. Тогда буду назад к вечеру.
Карит обнял молодую супругу, поцеловал в щёчку на прощание, потом в уголок губ, потом… потом она пригрозила, заполошно дыша, что продемонстрирует другой почерпнутый у батюшки приём, и пришлось всё же направиться к конюшням, а там — покинуть поместье, и поторопиться в столицу, не особо, впрочем, нахлёстывая коня.
По дорогам не шарахались вражеские армии, не бродили шеренгами восставшие мертвецы, погоняемые демонами и чудовищами, столица не горела, не вымерла, не была в осаде — город жил своей жизнью, в торговом квартале — торговали, в квартале бумажных фонариков — развлекались, перед дворцовой стеной было тихо и мирно, стража бдела, да и сам дворец был на месте.
Спрашивается — и чего его вызвали то?!
На воротах, впрочем, нервно дежурил один из слуг Наместника, который раскланялся и торопливо повёл его вглубь дворцовых переходов. Что-то всё-таки произошло?
Идти, как водится, пришлось долго, в самые дальние помещения высокого двора. Наместник ждал его не в приёмной, в одном из помещений неподалёку от библиотеки, в комнате с террасой. Сидел за столом, перебирая документы и потягивая чай. Выглядел сосредоточенно спокойным, как обычно, хотя хлебал чай как-то уж очень бодро. Тамай склонил голову на бок, с прищуром рассматривая Наместника, и лишь когда провожатый, повинуясь жесту, удалился, поклонился, и заметил недовольно, ставя тяжёлый короб на пол:
— Вы обещали, господин! — напомнит он. — Но небо не свалилось на землю, и Истинный Император не воссел на престол, а я — здесь!
Наместник как-то нервно хохотнул
— Мне бесконечно жаль, что пришлось подпортить тебе один из моих щедрых свадебных подарков… Но обстоятельства… идём, в общем. Сам увидишь.
Заинтригованный, Тамай хмыкнул, но, подхватив Хризантему, последовал за ним.
Прошли ещё дальше, в старые помещения дворца, которые сейчас вроде как не особо использовались. В одном из них были люди, Жнец почувствовал клинки, и один из них показался знакомым.
Да ладно! Тамай хмыкнул, когда владелец клинка сменил положение, и развернулся лицом к дверям, по-видимому.
Так и вышло — в помещении старой гостиной с расписанными шёлковыми полотнами на стенах куковали трое. Уже вылетевший из головы, если честно, ученик стоял, повернувшись к двери и чуть склонив голову, что придавало его заострившемуся лицу настороженный и напряжённый вид. И этот взгляд почти что из-под бровей. Тамаю захотелось протереть глаза — казалось, молодой Наири Ло смотрит на него. Только безобразный и довольно свежий шрам рассекающий щёку немного подправлял положение, скрадывая несомненное семейное сходство.
Вторым был младший принц, живой, целый на вид, и непривычно собранный и серьёзный. В целом, рано было говорить о подобном, но первое впечатление намекало на то, что путешествие пошло на пользу его дурному характеру.
Принц сидел у низкого столика, заваленного какими-то рукописями и свитками, рядом с ним пристроился незнакомый юноша несколько странной наружности. Тамай не сразу признал смеска — бледность кожи и черты лица выдавали северные корни, а неряшливо взлохмаченные волосы неудобной длинны и вовсе ставили в тупик. Ни в хвост собрать, ни назад зачесать, чёлка лезет в глаза. Разве что — отращивает… Взгляд у незнакомого юнца был цепкий и внимательный, серьёзный.
Да и в целом все трое сейчас смотрели как-то неуловимо похоже.
— Учитель, — Шоуки наконец сложил руки и поклонился подобающим образом. Тамай кивнул, и повернулся к Наместнику, ожидая объяснений, а тот шагнул вперёд, и положил стопку книженций на сол.
— Я нашёл ещё несколько, — заметит он смеску, после чего повернулся со странной улыбочкой на губах. — Ипозвольте представить вам Тамая Айри, так же известного как Жнец, ему можно доверять всецело.
Тамай сморгнул, перевёл взгляд с главы клана на чужака, и тут его ошарашило мыслью — а ведь верно, если небеса упадут на землю, или вернётся…
Да нет, быть такого не может! Не может же? Не при его ж жизни…
— А это — Ишимари, урождённый Алан Коэн, потомок Сиятельной Миноко, наш будущий Император.
Старший карит на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как перед ними поплыло всё, но потом собрался с силами, опустившись на одно колено.
— Рано, — оборвал его юноша, не два произнести уже рвущиеся с губ слова. — Поднимитесь. Или присаживайтесь рядом, нам нужно многое обсудить.
***
Шоуки нервничал. К счастью — нервничал по сущей мелочи, даже не нервничал, а так, переживал и чувствовал себя немного виноватым из-за того, что в дороге не слишком много времени уделял упражнениям и медитациям.