Трон великих Предков

Ellerillen

По крайней мере, ничего, изготовленного из металла.

Шоуки перебрал в памяти варианты печатей, что отвечают за тишину и, придвинувшись ближе к стене, внимательно оглядел её на предмет выбоин и трещин. Стену давно не чинили, и вероятно собирались и вовсе сносить, так что штукатурка местами потрескалась и немного отставала, а то и отваливалась мелкими кусками. Пристроил мысок сапога в стык обнажившейся кладки, подтянулся аккуратно, ухватившись пальцами за край стены под выступающей черепицей… Только бы ничего не начало сейчас от стены отваливаться — очень не хотелось вспугнуть

парочку. Тихо, аккуратно, до боли в мышцах медленно подтянуть себя выше…

А вон и они. Точно, тот, кто общается с каритом, одет как слуга Малого двора, скромный пояс, пара скромных подвесок на нём, в возрасте, лицо незнакомо совершенно, в руке пластина, покрытая печатями. Шоуки такую уже видел, но та была изготовлена из бронзы, а эта… он затруднялся с ответом. Что-то светлое, либо особое дерево, либо кость. Не стал вглядываться — аккуратно спустился вниз, и замер у стены. Лицо слуги он запомнил, наличие печати тишины говорило о многом, так что эта информация уже дорогого стоила. Разговора он не услышит всё равно, а выдавать себя сейчас было бы глупо.

А ещё стоило хорошенько подумать, что делать дальше. По хорошему — следовало идти к господину Инари и сдать всех с потрохами. Доказательств от него не потребуют, всё слишком серьёзно, чтобы разбрасываться обвинениями на пустом месте и все причастные это отлично понимают. А там — в казематах разговорят любого. Есть ли казематы в поместье он не знал, но в столице точно были — Амарими ему их показывал…

С другой стороны — Шоуки представлял, какой будет скандал, когда вскроются… определённые детали. И вряд ли подобное удаться удержать внутри клана. В конце концов, речь идёт не только о супружеской измене, а о возможном предательстве целого клана!

Просто голова пухла от таких мыслей. Видят Предки, Шоуки не хотел даже близко подходить к этой куче отборных продуктов жизнедеятельности и шуровать в них палкой! Завоняет на всю округу и отмыться от запашка потом будет проблематично.

Ах, если бы был способ подстраховаться…

От размышлений голова пухла. Честно сказать, молодому кариту куда больше нравилось идти в пусть и безнадёжный, но простой и понятный бой, чем прикидывать результаты своих поступков на политической арене Империи. Особенно — в сложившихся обстоятельствах. На севере подавляют мятеж, здесь, в благословенных землях, прячут будущего Императора…

Определённо нужно было идти к старшим участникам проимперского заговора и каяться в утаённой информации, но…

Шоуки ждал. Ждал, и всё острее понимал, что должен пообщаться с Сасаем, прежде чем проливать свет… вот на это вот всё. Оставался немалый шанс, что госпожа, слугой которой он считался совсем непродолжительное время, как и её клан, были тут и вовсе не при чём. Так зачем же гневить предков ложными обвинениями?

Оставалась небольшая такая проблема…

Ну как небольшая — Сасай был старше его, крупнее и выше, и до сих пор его физические данные и навыки борьбы были весьма выдающимися. Но, вроде как, он всё ещё был бронзовым, и по идее, так что разница в сили была не катастрофически велика. Если что-то пойдёт не так, Шоуки должен с ним совладать…

Он дождался, когда подозрительная

парочка договорит и разойдётся, каждый своим путём. Убедился, что карит возвращается прежним маршрутом, и обогнав его, затаился под каким-то навесом, скрывшись в тенях. А дальше — дело техники. Шагнуть вперёд, приставить нож к горлу, и, ухватив, уволочь под навес, чтобы не смущать неприглядной картиной тех, кто может случайно оказаться в этом углу в столь позднее время.

— А сейчас мы поговорим по душам, и помни, от этого разговора зависит не только твоя честь, — тихо заметил Шоуки, чутко следя за напряжённо замершим каритом.

— Ты… Я помню твой голос. Слабак Шо, выбившийся в ученики того человека…

— Шоуки. Моё имя — Шоуки, — поправил карит холодно. — Я знаю о твоих встречах с госпожой Наири. Стоило ли вовлекать её во всё это? Полагаю, ты познакомился с ней в поместье Оро, ещё до свадьбы. Первая любовь, да?

И это предположение попало в цель. Карит дёрнулся, Шоуки вынужден был впиться в него сильнее, не давая развернуться, ещё и ножом надавил, надрезая кожу.

— Да что ты в этом понимаешь?! — зло выдохнул парень.

— Достаточно, чтобы врубиться, насколько серьёзно ты скомпрометировал госпожу! Дело идёт уже не о скандале с любовником и отцовством ребёнка, а об измене, попытке захвата власти, а то и вовсе развале Империи! Ты понимаешь, что позором и изгнанием твоя ненаглядная уже не отделается? Как глубоко ты впутал её в это? Дело обошлось просьбой развесить в нужных местах неприметные цацки, или в пылу страсти она шепчет тебе на ухо тайны семьи Наместника? Самые свежие новости прямо с супружеского ложа…

— Не смей говорить о ней в таком тоне! — парня аж затрясло, и Шоуки запереживал что переборщил с топтанием по больному. Ну да, большого опыта в том, насколько надо надавить на человека, чтобы вывести его из душевного равновесия, у него не было. Особенно в столь щекотливой ситуации. — Наири — нежный цветок который продали клану Наместника, как какую-то вещь, в обмен на чиновничьи посты да влияние в столице!

Нежный цветок? Он вообще серьёзно? Шоуки несколько опешил, слушая излияния карита. Какая она нежная, какая она светлая, какая благодетельная и недостойная всей той грязи, в которую её окунули, выдав за зажравшегося сыночка из рода выскочек, севших своей толстой жопой поперёк всего континента!

Не то чтобы Шоуки хорошо знал свою бывшую госпожу, да и видел её, по правде, всего несколько раз, но впечатления у него сложились совсем иные. А потом его осенило — да этот… придурок влюблён по уши, и недостатков в своей избраннице в упор не видит. То-то он бесился так, когда их определили в приданное к госпоже. Как же давно это было!

— Ты присягал роду Сиасай. Никакая женщина не стоит нарушения клятвы!

— Она не какая-то женщина! — тихо и зло произнёс Сасай. — А Наместник — всего лишь узурпатор, прибравший к рукам Благословенные Земли! Лишь перед Императором надлежит склонить голову благородному кариту! Или ты наивно полагаешь, что этот ублюдок и его сыночек склонят головы и отступят в сторону, когда потомок Императора заявит права на престол? Его уничтожат на месте!