Трон великих Предков
Шрифт:
— Право слово, господин Ооши, в этом нет ничего особого… — попытался отвертеться от роли наглядного пособия карит, с ужасом представив, что было бы, будь на нём сейчас пояс телохранителя младшего принца, да и пояс личного ученика, впрочем, тоже, а уж узнай старик, что это за любопытный полукровка тут рядом с ним…
— Шоуки, как всегда, скромен и учтив… — елейным голоском пропел под ухом молодой принц. — Но не за это его выделяют старшие, а за успехи в постижении мастерства! Поверите ли вы, уважаемый Ооши, что этот достойный карит уже развил свой духовный сосуд до серебряного уровня?
Глаза настоятеля вспыхнули с
***
— Я его убью, призываю Предков во свидетели, перед лицом потомка Истинного Императора я клянусь…
Алан немного нервно усмехнулся, и перехватив карита за дрожащие руки, прижал к стене.
— Не стоит давать сгоряча подобные клятвы, дыши, дыши глубоко, ты же собаку съел на медитациях, ты знаешь как уравновешивать внутреннее и внешнее! Ну, давай, вдох — выдох…
К счастью, карита вроде отпускало. По крайней мере, трясти его почти перестало, да и взгляд становился менее… дурным. Алан счёл возможным отпустить его, и тихонько высунул нос в проход, обозревая происходящее во дворе старого храма. Представление продолжалось, Амарими о чём-то воодушевлённо трещал с местным жрецом под осоловелые взгляды послушников и живущих при храме сирот. Вот уж кто чувствовал себя вольготно в лучах славы…
— Ну? — повернулся обратно, заглядывая в глаза кариту, и с удовлетворением увидел там осмысленное выражение.
— Причём здесь поедание собак? — Шоуки ещё немного потряхивало, но карит всё же взял себя в руки и отлепился от стены.
— Выражение такое, не бери в голову… — отмахнулся. — Куда ты там хотел пойти. Покажешь? И расскажешь?
Шоуки кивнул, да указал вдоль прохода между правым крылом храма и огораживающей его стеной.
— И вообще, ты же знаешь Амарими, к чему так переживать из-за его выходок?
Карит не ответил. Они прошли за угол, где приютилось несколько двориков с традиционными садиками, и большая арка, выводящая на приличный кусок пологого склона, обнесённый забором. Выложенная сланцем тропинка вела к высокой стелле на плотно утоптанной площадке. Перед ней были выложены горшочки с цветами, керамические сосуды с подношениями. Две мелкие пташки, не веря своему счастью, споро уплетали рисовые зёрна, сидя на краю широкой плошки.
Алан задумчиво склонил голову на бок. Обычно Предков почитали у главного алтаря в храме. Прах после сожжения развеивали где-нибудь в значимом месте, но пригоршню его относили в храм, и высыпали в прорези под алтарным камнем. По крайней мере, так значилось во всех записях о культуре южан и их погребальных обрядах. В его семье тоже было принято отрезать у покойника прядь волос, сжигать, и отправлять получившуюся жалкую щепотку в храм при Посольстве.
— И это?…
— Общая могила, — Шоуки успокоился, присмирел, и теперь задумчиво смотрел на испещрённый письменами камень. — В тот год от мора скончалось очень много местных. Переболевшие были слабы, здоровые боялись покидать дома. Погребальные костры складывали… с не вполне достаточным количеством дров. Да и развеивать такой прах нельзя. Потому здесь вырыли глубокую яму, и вокруг неё жгли по четыре-пять костров одновременно, а непрогоревшие угли и прах сталкивали вниз. Яма дымилась ещё несколько дней, пока её
— И твоя родня?
— Мать.
Кивнёт, да отступит к арке входа, давая кариту помолиться спокойно у захоронения. И придержит Амарими, когда тот нарисовался в проходе, и, выцепив взглядом соотечественника, бодро направился к нему.
— Дай человеку спокойно помянуть родню, — попросил тихо.
— Дам, дам… — вздохнёт тихонько, и устроится рядом с Аланом, под аркой. — Нас там, кстати, уже искали.
— Ну и кто виноват, что мы так задержались? — насмешливо уточнил Алан.
— Ну, мне показалось, что немного лишней похвалы ему не помешает.
— И устрашения на тему каких-то там презренных. Кстати, о чём это было? — будущий Император понизил голос. Ему показалось, что тема довольно щекотливая. Амарими подтвердил его подозрения, поёжившись и забегав глазами.
— Те кто не знают мест упокоения своих предков, не имеют хорошей связи с ними. Кто вовсе не знает своих предков, считай что проклят — те не могут помочь ему в трудную минуту, подсказать… У сирот обычно с этим… проблемы. Насколько я понял, Шоуки знает только место упокоения своей матери. Через неё, конечно, другая родня присматривает за ним, но всё же это довольно слабая связь.
— И при чём тут семья, дети? — не сообразил Алан, чуть нахмурившись.
— У презренного есть только одна возможность сделать своё посмертие достойным — самому стать Предком большого семейства. Так что когда жрец торопил его найти жену и обзавестись потомством, он желал ему только хорошего, подстраховаться там, на будущее, чтобы если вдруг что…
Алан только головой покачал. Ладно, если контекст был именно таким, понятно почему Шоуки едва не психанул. Ох уж эти южане с их странными традициями.
И ему ими править. Когда-нибудь.
Под ложечкой неприятно засосало. День-два, и они прибудут в столицу Империи.
Придёт время очень тяжёлых разговоров. Придёт время выяснить, насколько он был прав в своих суждениях о Наместнике.
В пору молится поколениям и поколениям венценосных Предков, чтобы всё прошло… не слишком паршиво.
Глава 11
— Милый, ну не надо так, это важно, ну, пожалуйста… Ах, проказник, хватит, ты уходишь от разговора! — её голос звенел от праведного возмущения, но в нём чувствовалось такое… горячее придыхание. И сердечко выдавало её с головой, трепыхалось как всполошенная пташка в руках, и запах её кожи манил, и выкинуть из головы все эти посторонние глупости определённо было чудесной идеей! Осталось только распутать её поясок, и…
— Хватит паясничать, Тамай, последний раз предупреждаю! Тут велено — незамедлительно… — она снова потрясает мятым листочком распотрошенного вестника, и так мило хмурит бровки, пытаясь касаться суровой и непреклонной.
— Да ну, он лично обещал что не потревожит нас в это чудесное время! Так что, пусть держит слово, брось эту несчастную писульку и иди ко мне, дорогая… — промурлыкал карит, справившись с пояском и воодушевлённо запуская руки под накидку супруги.
— Тамай!
Нежные пальчики впились в его запястье, молодая женщина изогнулась сильно и гибко аки горная пума, и Жнец болезненно замер в неустойчивом положении с хитро заломленной за спину рукой.