Трон тени

Векслер Джанго

— Вряд ли, — отозвался Маркус. — У Росса больше солдат, и они лучше вооружены.

— А согласились бы они капитулировать, если бы вы отдали такой приказ?

— Возможно, хотя лучше, чтобы такой приказ исходил от вице–капитана Гифорта. — Маркус поколебался. — Не знаете ли вы…

— Солдат Росса подстрелил кого–то во внутреннем дворе. Кого именно, не знаю, но толпа пришла в ярость. Сейчас они готовят таран.

Маркус на миг закрыл глаза.

— Если они ворвутся в донжон, будет бойня.

— Знаю. — Роза помедлила. — Если б нашелся способ предотвратить кровопролитие

и для этого пришлось бы сдать крепость бунтовщикам вы бы согласились нам помочь?

— Да, — без колебаний ответил Маркус. — Вот только вряд ли я что–то могу сделать, пока сижу взаперти.

— Мы освободим вас, и вы прикажете своим людям сложить оружие.

— С радостью, — сказал он. — Если вы дадите слово, что никто из моих людей не пострадает.

— Думаю, я смогу это устроить. — Роза вновь замолчала, надолго погрузившись в размышления. — Что ж, ладно. Сидите тихо, капитан, и ждите. Я вернусь.

Лицо ее исчезло. Маркус попытался глянуть, как она будет карабкаться по стене, но узкая прорезь бойницы перекрывала почти весь обзор. Наконец он сдался и покачал головой.

— Ну и ладно, — сказал он в темноту комнаты. — Можно подумать, у меня есть выбор.

Расиния

— Рас? — Это был голос Фаро. — Ты не спишь?

— Не сплю.

Именно в таких случаях она остро жалела, что не может спать. Демоническая сущность избавляла плоть от усталости точно так же, как исцеляла любую рану или увечье, но все же Расинии отчаянно недоставало бодрости, с которой она когда–то просыпалась по утрам.

Или, может, ей только представляется, что было именно так. Со дня смерти прошло столько времени. Она уже толком и не помнит, каково это — спать и просыпаться. Пройдет еще пол века, а может, и век — и что же останется в памяти о тех немногих, уходящих все дальше в прошлое днях, когда принцесса Расиния была самым обыкновенным человеком?

«Придет время — узнаю».

Выбора у нее, судя по всему, нет.

Ее временное пристанище было устроено таким образом: ковер привязали к торчавшей наружу оконной раме и закрепили внизу обломками кирпичей. В этой самодельной палатке она смогла укрыться от мятежников: после стрельбы во внутреннем дворе они становились все безудержней. Недавнее праздничное ликование испарилось бесследно, и толпа разделилась на два лагеря, сбившиеся вокруг своих костров. Кожанам, подручным Джейн (а только их признавали вожаками выходцы из Доков), уже пришлось разнимать несколько потасовок между своими соратниками и сторонниками совета.

Ковровый полог зашевелился, и в палатку на четвереньках вполз Фаро. Длины ковра хватило, чтобы прикрыть его краем уличные булыжники, к тому же Расинии удалось раздобыть где–то потрепанную пуховую подушку и фонарь. Фаро одобрительно оглядел ее убежище.

— Весьма уютно, — похвалил он.

— Спасибо. — Расиния села и, притворяясь сонной, принужденно зевнула. — Ты говорил с Абби?

— Мне стоило некоторого труда оторвать ее от Джейн и Винтер, но да, говорил.

— И что?

Она не видела Кору.

Должно быть, огорчение, захлестнувшее Рас, отразилось на ее лице, потому

что Фаро поспешил добавить:

Правда, Абби сказала, что женщин и детей поместили в отдельных камерах. И еще: поначалу солдаты Конкордата обходились с ними довольно грубо, но потом вмешался капитан Д’Ивуар и поставил своих жандармов охранять камеры, так что никто не пострадал.

Капитан Д’Ивуар. Бородатый, грубовато–прямолинейный офицер, который тогда во дворце сопровождал Вальниха. Расиния задумалась, поджав губы.

Что ж, ладно. Уже кое–что. Какого ты мнения о Чокнутой Джейн?

Не такая уж она и чокнутая, на мой взгляд. Ее люди, по сути, возглавили поход на Вендр. Думаю, большинство явилось сюда ради Дантона, но, пока он под замком, всем заправляет Джейн. Ей подчиняется отряд проворных девиц и дюжих грузчиков, а остальные, судя по всему, безмерно ее уважают.

— Чего, собственно, она добивается?

— Именно того, о чем говорила, — освободить всех заключенных. Мауриск и Дюморр пытались растолковать выходцам из Доков, каким образом их манифест избавит народ от вековых уз рабства и обеспечит ему участие в управлении государством, но это, похоже, невыполнимо. Подобные речи звучат убедительно в устах Дантона, но никак не этой парочки.

— Дантон… — Расиния покачала головой. Его участь тоже не давала ей покоя. — Одному только господу известно, что с ним там сотворили.

— Во всяком случае, его не раскусили, — отозвался Фаро, — иначе напоили бы пивом и прислали сюда сказать всем, чтобы расходились по домам.

— Мы должны его вытащить! — Расиния отрешенно провела рукой по волосам и невольно поморщилась, наткнувшись на спутанные пряди. По привычке, конечно — на самом деле она давно уже не чувствовала боли. — Времени в обрез. Пока нам везло, потому что Орланко был занят более важными делами, но Онлей не станет бесконечно закрывать глаза на то, что творится вокруг Вендра. Рано или поздно сюда пошлют настоящие войска.

Расиния могла лишь воображать, какая паника царит сейчас во дворце и в кабинете министров. И гадала, жив ли еще отец, помогла ли ему операция Индергаста, или умер, а Орланко просто скрывает его смерть от внешнего мира. И неужели ее до сих пор не хватились во дворце — сколько можно, в конце концов, прикрываться истерией?

«Впрочем, из всех наших забот эта, пожалуй, самая пустячная. Если уж Последний Герцог окончательно решился на открытое противостояние…»

Ей бы сейчас находиться в пяти местах одновременно, и уж ни в коем случае не здесь, не под стенами Вендра. Однако там, в крепости, Кора, и Дантон, и, быть может, Сартон.

«Я не могу их бросить».

— Долго ждать не придется, — услышала она голос Фаро. — Педдок долго спорил с Джейн о тактике, но сейчас они готовят таран. Как только выбьют двери, начнется штурм.

— Святые и мученики! Если тюремщики откроют огонь…

Все были свято уверены, что защитники крепости капитулируют без единого выстрела, — до того, как эту уверенность разрушило покушение на жизнь Джейн.

— Мы угодим в западню, — согласился Фаро. — И все же их слишком мало, чтобы нас остановить.