Тролль
Шрифт:
— Но он…
— Он играет, — перебила Амарилль. — Играет на публику. Я не раз оставалась с ним наедине. Поверь, когда не перед кем дурачиться, моя личность интересует его не больше, чем прошлогодний снег. В одиночестве он страшно похож на своего брата. Становится спокойным, рассудительным, а на переносице словно проявляются следы от очков. Тот же Дбалин, только с мышцами. Но давай уже спать. Завтра выезжаем рано. Честно, не ожидала, что староста с женой к нам по-доброму отнесутся, да чего уж там — что они хотя бы не выгонят меня взашей. Эти
— Приятных снов.
Однако уснуть у Бая не получалось. Что-то тревожило. Очнулся и Дестриэ, недовольно захрапел, сминая копытами сено. Разбудил Зорьку с тяжело замычавшей Катериной.
— А я кое-что знаю! — раздалось над головой.
Бай дёрнулся, Амарилль выругалась. От испуга ночь на мгновение побелела перед глазами.
— Ах, вредная девчонка! Зачем же так подкрадываться?
Эльфийка поднялась, шепнула заклинание. Крошечный, но достаточно яркий светлячок воспарил над её головой, мягко освещая сарай. Все, включая коров и Дестриэ, как по приказу, прищурились.
— Вау! — восхитилась, но, впрочем, тихо, маленькая маркиза. — Какой огонёк!
— Говори, что хочешь.
— Я кое-что знаю, — обернулась она к Баю. — Кое-что очень и очень страшное.
— Ну?
— Просто так не скажу!
Эльфийка фыркнула. Бай же, улыбаясь, решил играть по правилам:
— А за что скажешь?
— За джем в твоей сумке.
— Так ты ещё лазила по нашим вещам, воровка? — спросила Амарилль.
Маленькая маркиза скрестила руки на груди.
— Никакая я не воровка! Просто приходила на коняшку поглядеть. Горшочек сам из сумки выпал… И потом сам развязался. Но я его завязала обратно.
— Какая заботливая воровка.
— Сама воровка! Я видела, как ты стянула бусики-горошинки, что мама под кроватью прячет.
На этот раз эльфийка приняла защитную позу, скрестив руки на груди. Даже в слабом свете было видно, как она покраснела. Открыла рот, собираясь оправдаться, но, к неожиданности всех, захохотала, разбудив прочую живность сарая. Бай к тому моменту уже достал горшочек с джемом, купленным у гнома, протянул, сильно нагнувшись, девочке.
— А бусики-горошинки?
Всё ещё смеющаяся эльфийка вытащила их из-под неудобной лежанки. Отдала.
— Говори уж, дьяволица, что ты там такого знаешь.
— А и скажу. Папа разговаривал с мамой и назвал тебя грязнущей эльфийской воровкой, а тебя — страшненьким людоедом.
— Не удивила, — улыбаясь, сказала эльфийка.
— А ещё вспомнил, что в книжке какого-то Ибсена морды тех дядь, что в доме сидят, описываются как морды гнусных разбойников. После чего притворился, что в баню пошёл. Но я-то знаю, что папа побежал к хозяину, чтобы вас сдать. И знаю я ещё, что сегодня к хозяину какие-то шишки приехали церковные. Но этого не поняла. Разве шишки умеют ездить? И разве они бывают церковными?
Улыбку с лица эльфийки словно стёрли ластиком, черты лица ожесточились. Казалось, даже светящийся
— Давно твой отец ушёл?
— Ага.
— Чёрт. Мы наивные идиоты! Почему сразу к нам не пришла?!
Девочка, почувствовав неладное, крепче прижала к себе горшочек, на который намотала мутные бусины.
— А я сразу и пришла. Подслушивала просто.
Эльфийка отмахнулась и принялась сворачивать лежанку, впопыхах одеваться. К чему присоединился и Бай. Но его отвлекла маркиза, что подошла поближе и заговорщическим тоном произнесла:
— Я ещё кое-что знаю. Знаю, зачем вы приехали. Не за камешками из пещер.
— Ну и зачем же?
— Чтобы найти твоих родителей! Я видела их, они прям как ты, но чуточку больше. Губы тоже картошечные, а ушки даже длиннее, чем у воришки-эльфа. Мы часто с мальчиками великанов видим у горы, они гуляют рядом с дверкой.
Амарилль, застыв с приспущенными штанами, в одном сапоге и наполовину развязанной шерстяной котте, спросила:
— Какой дверкой?
— Сломанной какой-то и целиком из камня. Не открывается.
— И где она находится? — спросил уже Бай. — А то мне кажется, там в самом деле живут мои родители. Я ведь по ним очень и очень соскучился.
— Далековато она находится. Давай я на земельке нарисую?
— Вот, нарисуй лучше здесь, где ты «родителей» Бая видела. — Амарилль вытащила из вьюка карту и красный камешек, светящийся шар подлетел ближе к девочке. — Так будет точнее. Мелок можешь себе оставить. Твоя мама дома?
— Да, — ответила маркиза, занятая рисованием пути. — Смотрит, чтобы дяди спали. — Приподняла лицо от карты, зажмурившись от яркого света. — Вы не обидите ведь маму?
— Нет, — искренне сказал Бай, заправляющий гигантическое исподнее в гигантические штаны.
Эльфийка, уже полностью одетая, спросила:
— А ты ведь никому о нас не расскажешь?
— Нет. Но только если вы поклянётесь вернуться и сделать меня тролльей маркизой!
***
Коней вывел Бай, встав у будки, чтобы испуганный пёс не лаял, в это время будущая троллья маркиза открыла ворота и, следуя плану, пошла в дом, чтобы наигранно плакать и прятать горшок с джемом. Близнецы уже были готовы, их разбудила эльфийка, предварительно магически усыпив женщину. Выехать со двора удалось без труда, а вот уехать помешала встреча.
Они лицом к лицу столкнулись с выезжающим из-за угла отрядом конников. Благодаря свету от многочисленных факелов стало сразу видно, кто это. Церковная полиция в ослепительно сияющих в ночи нагрудниках во главе с десятником с подбитой мордой. А также дюжина незнакомцев зверской наружности, видимо, подмога местного сеньора.
— Стольких вряд ли перебью, но могу попытаться. — Филин послал воздушный поцелуй десятнику.
— Разворачивайте коней. Быстро, — тихо сказала Амарилль и тут же выкрикнула заклинание на незнакомом языке.