Троецарствие
Шрифт:
Каждому пленнику по распоряжению Чжугэ Ляна подносили кубок вина и отпускали, снабдив продовольствием на дорогу. Пленные низко кланялись и благодарили.
Наконец Чжугэ Лян приказал страже ввести Мын Хо и поставить его на колени.
— Покойный государь наш неплохо относился к тебе, — обратился к нему Чжугэ Лян. — Почему же ты бунтуешь?
— Твой господин силой захватил чужие сычуаньские земли, — отвечал Мын Хо. — Он самовольно присвоил себе императорский титул! А я извечно живу здесь! Почему ты вторгся в мои владения?
— Ты —
— Покориться? Нет! — вскричал Мын Хо. — Я попал в твои руки случайно!
— А что будет, если я отпущу тебя, несмотря на то, что ты не хочешь подчиниться? — спросил Чжугэ Лян.
— Тогда я снова подыму войско, и мы в бою решим, кто из нас сильнее! — ответил Мын Хо. — Если же ты еще раз возьмешь меня в плен, я смирюсь.
Чжугэ Лян, освободив пленника от пут, подарил ему одежду и угостил вином; затем приказал привести князю оседланного коня и проводить Мын Хо на дорогу.
Маньский князь ускакал в свой лагерь.
Поистине:
Попался опасный разбойник, но освобожден был от пут.Покорность неведома людям, что знанья отвергнув живут.О новом сражении с Мын Хо вам расскажет следующая глава.
Глава восемьдесят восьмая
в которой идет речь о том, как маньский князь Мын Хо вернулся из плена, и о том, как он попал в плен во второй и в третий раз
Когда Чжугэ Лян отпустил Мын Хо, военачальники в недоумении спросили его:
— Почему вы, господин чэн-сян, вернули ему свободу? Взять в плен предводителя маньских племен — это равносильно тому, что покорить его земли!
— Для меня взять в плен человека так же легко, как вынуть что-нибудь из своего кармана, — улыбнулся Чжугэ Лян. — Но я добиваюсь другого. Мын Хо, князь южных маньских племен, должен сам изъявить желание покориться мне. Вот тогда его покорность будет настоящая.
Военачальники промолчали, но были уверены, что этого добиться невозможно.
В тот же день Мын Хо, добравшись до реки Лушуй, встретил остатки своего разгромленного войска. Увидев предводителя, воины испугались и обрадовались.
— Как вам удалось уйти из плена? — низко кланяясь, спрашивали они.
— Враги держали меня под стражей в шатре, — отвечал князь Мын Хо, — но я перебил стражу и под покровом ночи бежал. В пути мне повстречался дозорный, я убил его и отнял коня.
Вместе со своими людьми Мын Хо переправился через реку Лушуй и расположился там лагерем. Затем он стал собирать предводителей дунов и их войска. К нему приходили также воины, отпущенные из плена Чжугэ Ляном. Всего набралось более ста тысяч человек.
Князь Мын Хо повелел призвать также и знаменитых предводителей дунов Дунчана и Ахуэйнаня. Им пришлось явиться вместе
— Теперь я узнал, как хитер Чжугэ Лян! — говорил Мын Хо. — В открытом бою с ним сражаться опасно — все равно он поймает тебя в ловушку! Но сейчас стоит сильная жара, пришедшие издалека сычуаньские воины не выдержат зноя. Мы займем оборону на южном берегу реки Лушуй и уведем туда все лодки и плоты, а вдоль берега построим стену. Посмотрим, что тогда будет делать Чжугэ Лян при всей своей хитрости!
Предводители племен выполнили все, что приказал Мын Хо. У отрогов гор были сооружены высокие сторожевые башни, на которых разместились лучники и пращники. Оборона была рассчитана надолго, провиант подвозился из селений. Мын Хо был уверен в совершенстве своего замысла и потому беспечен.
Передовые отряды армии Чжугэ Ляна подошли к реке Лушуй. Разведчики вернулись с донесением: противник увел все лодки и плоты на южный берег, течение реки очень стремительно, а других средств переправы нет. Кроме того, вдоль южного берега тянется высокая стена, которую охраняют маньские воины.
Чжугэ Лян сам отправился на берег посмотреть, что происходит в стане у противника, и, возвратившись в шатер, сказал военачальникам:
— Войска Мын Хо расположились на южном берегу реки Лушуй под прикрытием высокой стены и глубокого рва. Но раз уж мы пришли сюда, не возвращаться же нам с пустыми руками! Расположитесь пока с войском по зарослям кустарника на склонах гор и отдыхайте.
Потом Чжугэ Лян приказал в ста ли от реки Лушуй построить четыре укрепленных лагеря и поручил их охрану военачальникам Ван Пину, Чжан Ни, Гуань Со и Чжан И. В лагерях и вне их были сооружены навесы для лошадей, воины попрятались от зноя в тени деревьев.
— Люй Кай выбрал для лагерей неподходящие места, — сказал Чжугэ Ляну советник Цзян Вань. — Местность здешняя в точности напоминает те места, где наш покойный государь Сянь-чжу потерпел поражение от войск Сунь Цюаня. Представьте себе, что будет, если подойдут маньские войска и применят против нас огневое нападение?
— Не будьте столь опасливы! — улыбнулся Чжугэ Лян. — Я все рассчитал.
Цзян Вань не понял, что Чжугэ Лян хочет этим сказать, но тут доложили, что из царства Шу прибыл военачальник Ма Дай, который привез рис и лекарства на случай заболеваний от жары. Чжугэ Лян велел пригласить Ма Дая в шатер.
— Сколько воинов вы привели с собой? — спросил Чжугэ Лян, когда провиант и лекарства были разосланы по лагерям.
— Три тысячи, — ответил Ма Дай.
— Мое войско изнурено тяжелыми боями, и мне хотелось бы двинуть в дело ваших воинов, — сказал Чжугэ Лян. — Вы не возражаете?
— Эти воины не мои, а государевы, — ответил Ма Дай. — Если они вам нужны, берите.
— Мын Хо укрепился на южном берегу реки Лушуй, и у нас нет возможности переправиться через реку, — продолжал Чжугэ Лян. — Я прошу вас отрезать врагу пути подвоза провианта.