Троецарствие

Гуань-чжун Ло

Обо всем, что происходило в Ецзюне, шпионы доносили в Чэнду, и Ханьчжунский ван Лю Бэй, взволнованный этими известиями, решил посоветоваться со всеми гражданскими и военными чинами.

— Цао Цао умер, и его преемником стал Цао Пэй, — сказал он. — Цао Пэй притесняет Сына неба еще больше, чем это делал его отец. Даже правитель Восточного У, Сунь Цюань, покорился Цао Пэю и назвал себя его подданным! Я думаю сначала выступить против Сунь Цюаня и отомстить за смерть Гуань Юя, а потом покарать Цао Пэя и истребить всех мятежников!

Не успел он произнести эти слова, как вперед вышел военачальник Ляо Хуа и, низко поклонившись, промолвил:

— Гуань

Юй и его сын погибли по вине Лю Фына и Мын Да. Накажите прежде всего этих злодеев!

Но Чжугэ Лян удержал Лю Бэя.

— Не торопитесь, это было бы неразумно! — воскликнул он. — Ваша поспешность может толкнуть этих людей на измену. Прежде следовало бы повысить их в звании и отдалить друг от друга, а потом уж схватить обоих.

И Лю Бэй решил назначить Лю Фына военачальником в Мяньчжу.

Но случилось так, что об этом узнал Пэн Ян, близкий друг Мын Да. Он тотчас же написал ему письмо и со своим доверенным отправил в Шанъюн. Как только посланец выехал за южные ворота Чэнду, его схватили дозорные Ма Чао. Выпытав у него все подробности, Ма Чао отправился к Пэн Яну. Тот встретил его и принялся угощать вином. Когда они выпили по нескольку кубков, Ма Чао, желая вызвать Пэн Яна на откровенность, сказал:

— Что это Ханьчжунский ван все хуже и хуже обращается с вами? Ведь когда-то он был очень милостив!

— Этот старый хрыч совсем с ума спятил! — раскипятился Пэн Ян. — Я ему за все отплачу!

— Я тоже затаил против него обиду! — прибавил Ма Чао.

— Тогда подымайте свое войско и соединяйтесь с Мын Да. В этом я вам помогу! Мы вместе совершим великое дело! — предложил Пэн Ян.

— Умно придумано! — воскликнул Ма Чао. — Как-нибудь на днях мы еще побеседуем.

Попрощавшись с Пэн Яном и захватив с собой человека, который вез письмо, Ма Чао отправился к Ханьчжунскому вану и обо всем ему рассказал.

В гневе Лю Бэй приказал схватить Пэн Яна и бросить в темницу. Под пыткой Пэн Ян признался и покаялся в своем преступлении.

— Он замышлял мятеж! Что мне с ним делать? — спросил Лю Бэй Чжугэ Ляна.

— Пэн Ян глупец, но если его пощадить, потом не оберешься беды, — сказал Чжугэ Лян.

И Лю Бэй решил, не поднимая шума, дать ему умереть в тюрьме.

Когда Мын Да узнал о смерти Пэн Яна, он испугался за себя. В это время в Шанъюн неожиданно прибыл гонец с указом Лю Бэя о назначении Лю Фына военачальником в Мяньчжу. Встревоженный этим известием, Мын Да пригласил к себе военачальников братьев Шэнь Даня и Шэнь И и сказал им:

— В свое время мы с Фа Чжэном оказали большую услугу Ханьчжунскому вану. Но как только Фа Чжэн умер, Лю Бэй совсем забыл обо мне, да вот теперь вспомнил и решил, видно, меня погубить. Посоветуйте, как поступить?

— Я знаю, что нужно делать! — воскликнул Шэнь Дань.

— Что же? — спросил обрадованный Мын Да.

Шэнь Дань продолжал:

— Я и мой брат давно собираемся перейти в княжество Вэй, присоединяйтесь к нам! Напишите Ханьчжунскому вану прощальное письмо и уезжайте. Цао Пэй назначит вас на высокую должность, в этом нет никаких сомнений, а потом и мы приедем к вам.

Мын Да все понял. Он отправил с гонцом прощальное письмо Лю Бэю, а сам в сопровождении пятидесяти всадников уехал в княжество Вэй.

Гонец передал Ханьчжунскому вану письмо и рассказал об отъезде Мын Да. Лю Бэй распечатал письмо и прочитал:

«Почтительно склоняясь перед вами, докладываю, что я пришел служить

вам, веря в то, что смогу совершить подвиги, достойные подвигов И Иня и Люй Шана. Для меня вы были равным Хуань-гуну и Вэнь-вану. Я думал, что все ученые и мудрые мужи будут приходить к вам в поисках славы, как это было при княжествах У и Чу.

Но с тех пор как я стал служить вам, заботы и тревоги давят меня, как гора. И если так тяжко мне, то как же тяжело должно быть правителю!

Ныне при вашем дворе собралось так много героев и мудрецов, как чешуи у рыбы, и я чувствую себя неспособным чем-либо помочь вам. У меня нет таланта полководца, а стоять в числе последних мне просто стыдно.

Мне приходилось слышать, что Фань Ли, познания которого были незначительны, совершил большое плавание, а Цзю-фань совершил смелый поход в верховья реки Хуанхэ.

Почему они совершили эти подвиги? Потому что хотели сохранить свою жизнь и верной службой искупить свои грехи.

Я же, ничтожный неуч, не совершил великих подвигов, достойных сподвижника основателя династии. Я тайно завидовал мудрецам прежних времен, и думы мои вызывали у меня чувство стыда.

В старину Шэнь Шэн отличался таким сыновним послушанием, что вызвал подозрение даже у родных; Цзы-сюй [94] был безмерно предан своему правителю, но правитель его казнил; Мын Тянь расширил границы владений своего князя и тоже был казнен, Ио И покорил княжество Ци, но его оклеветали. Всякий раз, когда я читаю об этих великих мужах, у меня от волнения и горечи льются слезы. А когда я пытаюсь вообразить себя на их месте, скорбь моя углубляется.

94

Цзы-сюй, или У Цзы-сюй — государственный деятель княжества Чу, живший в период Чуньцю. Его отец и старший брат были убиты чуским князем Пин-ваном. У Цзы-сюй бежал в княжество У и помогал правителю У в войне против княжества Чу. Когда войска княжества У вступили в чускую столицу Ин, князя Пин-вана уже не было в живых. У Цзы-сюй вырыл из могилы его труп и дал ему триста ударов плетью. Затем княжество У воевало с княжеством Юэ и нанесло ему тяжелое поражение. Юэский князь Гоу Цзянь запросил мира. У Цзы-сюй был против заключения мира, и тогда враги оклеветали его перед князем Фу Ча. Князь разгневался и приказал гонцу взять меч, поехать к У Цзы-сюю и отрубить ему голову. Перед казнью У Цзы-сюй обратился к своим домашним с такими словами: «Когда меня казнят, выньте у меня глаза и повесьте их над воротами столицы, чтобы они могли видеть, как разбойники из Юэ вторгнутся и уничтожат княжество У!» Девять лет спустя князь Юэ действительно уничтожил княжество У.

Не так давно полководец Гуань Юй потерпел поражение и погиб. Виною этому была его неосторожность. Я же сам, в поисках возможности отличиться, вызвался поехать в Шанъюн и Фанлин, а теперь вот прошу у вас прощения и уезжаю на чужбину.

Почтительно кланяюсь вам и надеюсь на ваше мудрое милосердие и глубокую проницательность. Умоляю пожалеть меня и не осуждать за мой недостойный поступок!

Я, ничтожный человек, не смог остаться верным до конца! Понимать это и все же так поступить — можно ли сказать, что ты ни в чем не виновен? Вспомним пословицу: «Когда рвешь дружбу — не бранись, когда выгоняешь слугу — не ропщи на него».