Триумф
Шрифт:
— Меня выгнали из больницы. В общем, правильно сделали. Маргариточке нужен покой. Но я ничего толком не успел выяснить. Вам я могу сказать как другу. Я сделал ей предложение. Ничем ее не обидел. А она мне отказала. Отказала, а в глазах были слезы! Ничего не объяснила. Тут есть тайна и загадка. Я терзаюсь… Маэстро!
Юрий Владимирович, поглощенный своими собственными мыслями и переживаниями, очнулся и спросил:
— Да, Борюсик, я тебя слушаю.
— Ну вот! Вам нет до меня никакого дела, — возмутился Борюсик.
Но
— Борис, ко мне приходила Ольга Алексеевна.
— И что? — не понял Борюсик.
— Она тебя любит и очень переживает, что ты к ней охладел.
— Ну какое мне дело до Ольги Алексеевны! Кто такая, эта Ольга Алексеевна! Я тут откровенничал, а вы ничего не слышали из того, что я говорил. Я люблю Маргариту. Но она ведет себя, словно заколдованная принцесса. Я должен ее расколдовать. Но не знаю как.
Юрий Владимирович решительно поднялся и засобирался уходить.
— Вы уходите? Но мы не договорили… — расстроился Борюсик.
— Извини, Борис, мне надо немедленно ехать.
Юрий Владимирович хотел объясниться с Анной, пора наконец поставить все точки над i. Немыслимо дальше мучиться.
— Зямычу — наше с кисточкой, — сказал Васька, подойдя к Анжеле.
— У тебя ершика нет? — спросила Анжела.
— В смысле водочки с пивком? Не советую как врач.
— В смысле ершика, которым бутылки моют, — уточнила Анжела.
— Ты чё, Анжелка? От нечего делать решила посудку перемыть? Не парься, покупатели купят и сами помоют.
Анжела была не в духе:
— На душе так погано, так тревожно… Вычистить бы ее ершиком да повесить на солнышко. Чтобы вся гадость выветрилась. А то жить неохота.
Васька не согласился:
— Грех так говорить — неохота. Ритка жива, мы — тоже. Правда, Зям? У-у-у-у, волкодав французский! Я вот зачем пришел…
Но Анжела вдруг увидела кого-то, сорвалась с места с криком:
— Бабуля, постойте!
Васька удивленно смотрел ей вслед.
Анжела догнала Елизавету Андреевну, схватила ее за рукав. Та с испугом обернулась.
— Ой, извиняйте, бабуся. Это я, Анжела, вы меня помните?
— Простите… — не понимала, что происходит, Елизавета Андреевна.
— Ну, я еще с Милкой работала. То есть не с Милкой, а с этой, как ее, Доминикой. Где она?
Елизавета Андреевна внимательно посмотрела на Анжелу:
— Милая барышня, я не знаю, где она. Если вы ее встретите, передайте ей, что я всегда ее жду и верю ей безоговорочно. Всего доброго.
Елизавета Андреевна удалилась, а Анжела растерянно произнесла ей вслед:
— Оревуар…
Анжела пребывала в задумчивости.
— Ты когда в следующий раз захочешь заняться спринтом, оставляй адресочек, где тебя искать, — мрачно попросил Васька.
— Вот и я тоже думаю, не могла Милка сделать ничего такого страшного, — сказала Анжела самой
Васька помахал рукой:
— Эй, Анжелка, я здесь.
— Вася, прошу тебя, скажи мне, пожалуйста, что все будет хорошо, успокой меня.
Васька охотно согласился:
— Заявляю тебе, Анжела Кимовна, со всей ответственностью — все будет хорошо и все поженятся. Честное ясновидческое. А ты мне за это выкати адрес моего дружка, Крокодила. В Радужном. Мне с ним перетереть нужно. Алкашам скажешь, если спрашивать будут, что я на подзарядку уехал, космической энергией подпитаться, в этот, как его?
— В Бруней, куда же еще.
— Точно, — подтвердил Васька.
— Ты смотри, осторожно, Крокодил твой со спичками баловать любит, — предупредила Анжела, что-то вспомнив.
— У меня не забалует, — уверил ее Васька и умчался.
Николай Николаевич вызвал Артема.
Следователь поднялся ему навстречу со словами:
— Я так понимаю, что о местонахождении беглой Никитиной вас спрашивать бесполезно?
Артем усмехнулся.
— Вы ничего не знаете, общались с ней давно, разговаривали только о погоде и так далее, — насмешливо сказал Николай Николаевич.
— Совершенно верно. А как вы догадались?
— Издеваешься? Ну-ну… — Николай Николаевич положил перед Артемом фоторобот Косаревой. — А эту дамочку ты узнаешь?
— Да, — признался Артем.
— И что тебе удалось на нее накопать?
— Немного. Но я знаю человека, который должен многое знать о ней. Правда, не уверен, что он захочет помогать.
Следователь взялся за ручку:
— Фамилия, имя? Может, мне удастся его расколоть.
— Это — Самвел Пашаев, директор городского рынка, — ответил Артем.
Николаю Николаевичу стало нехорошо. Этого еще не хватало.
Юрий Владимирович, расстроенный и возбужденный, явился в детский дом.
— Здравствуйте, Виктория Павловна, — сказал он, — я ищу Аню. Я был в поликлинике, я был у нее дома. Ее нигде нет.
— Ее нет в Радужном, — отрезала директриса.
— А где она? Что-то случилось? — занервничал Юрий Владимирович.
— Нет. Ничего плохого не случилось. У нее накопились отгулы, и она решила ими воспользоваться, — холодно объяснила Виктория Павловна.
— Извините, она… уехала… одна?
— Я думаю, что все вопросы вам лучше задать ей, при встрече, — ушла от ответа Виктория Павловна.
— Боюсь, что эта встреча не состоится… — пробормотал Юрий Владимирович. — Виктория Павловна, мы с вами в прошлый раз так странно расстались. Я в чем-то виноват перед вами?
— Я отвечу на ваш вопрос, но сначала хочу спросить вас. Ответите честно?
— Конечно, — кивнул Юрий Владимирович.
— Вы знаете, что здесь делал ваш зять?
Дальнейший разговор многое прояснил.