Триумф пана Кляксы
Шрифт:
Пан Клякса пил кофе мелкими глоточками, поглаживая бороду и время от времени прикладывая ее конец к уху, как бы прислушиваясь.
Он выглядел рассеянным и говорил сразу о нескольких предметах. Но вот, словно очнувшись,
– Вот что, Адась, как ты находишь своих родителей? Они в порядке?
– В полном, профессор, спасибо.
– Вот видишь! А как легко ты попался! Человек не может превратиться в птицу, это было бы противоестественно. Ты понимаешь меня?
– Прекрасно, профессор!
– Но дело в том, что со мной дело обстоит совсем иначе. Со-вер-шен-но иначе, Адась. Видишь ли, у меня имеется кляксическая превращалка, и недавно я ее усовершенствовал. В свое время мне удалось открыть пятое состояние материи – кляксоплазму. Это дало мне возможность превращаться в птицу. И вот сейчас, прямо у тебя на глазах, я проделаю это, поскольку мне необходимо срочно лететь в Адакотураду.
Сказав это, пан Клякса вынул из жилетного кармана крошечный пузырек, поднес его ко рту и залпом выпил все его содержимое.
Дальше началось нечто удивительное: пан Клякса стал как-то съеживаться, ноги его делались все короче и тоньше, подбородок постепенно соединился с носом и превратился в клюв, плечи стали крыльями, а фалды
Преображение протекало столь быстро, что не успел я опомниться, как вместо великого ученого передо мной уже скакала, весело посверкивая глазками, настоящая птица.
– Пан профессор! – воскликнул я, не в силах опомниться. – Пан профессор, что все это значит?
– А-да-ко-ту-ра-да! А-да-ко-ту-ра-да! – прощебетал бывший пан Клякса и поточил клюв о камни террасы.
Мой кот выгнул спину коромыслом, плотоядно облизнулся и уже изготовился к прыжку, как вдруг пан Клякса взмахнул крыльями и был таков!
Сделав над Академией круг, он развернулся, взял курс на юго-восток и вскоре исчез из виду. За ним, как за реактивным самолетом, тянулся белый след.
Какое-то время след недвижно висел в небе, затем стал распадаться на части, которые в свою очередь превратились в буквы.
– Па-рам-пам-пам, – вслух прочитал я расплывающиеся в синеве слоги.
Этой незатейливой песенкой пан Клякса возвещал миру о триумфе своего гения и о своей победе над считавшимися незыблемыми законами природы.