Триумф пана Кляксы
Шрифт:
Пан Хризантемский встал перед Вероником и сказал, прищурив один глаз:
– Пан Чистюля, какая это вас нынче муха укусила? Надо поглядеть.
С этими словами фокусник потянул Вероника за нос, и тут же у привратника из носа вылетел целый рой мух. В комнате сделалось темно, как ночью. Отец убежал на балкон, а мама, всегда отчаянно боровшаяся с мухами, подняла невероятный шум:
– Что это вы тут вытворяете?! Сейчас же уберите своих мух! Или я вызову пожарных.
Пан Модест достал
Едва мы пришли в себя от странной проделки пана Хризантемского, как тот попрощался и поспешно удалился.
Когда дверь за ним закрылась, Вероник тяжко вздохнул и произнес:
– Вот видите! А я еще просил этого человека подменить меня. Кто бы мог подумать? Знаете, что он натворил? Однажды ночью разбудил жильцов, выгнал их на улицу неодетыми и так бедняг околдовал, что те плавали в фонтане, как золотые рыбки. Что будет, что будет? Как оправдаться перед людьми? Моя честь растоптана…
– Успокойтесь, – стал я утешать Вероника. – Все уладится. Можете спать спокойно. Я все устрою так, что никто не будет предъявлять вам никаких претензий. И юбилей ваш отпразднуем. Мы с Резедой берем это на себя.
На глазах у старого привратника стояли слезы. Не сказав ни слова, он механически протер засиженный мухами пана Хризантемского буфет, попрощался и ушел.
– Можете на меня положиться, – повторил я ему на прощанье. – Ничто так не сближает, как совместное путешествие. А ведь мы только что возвратились из Адакотурады. Я вас в беде не оставлю.
Вернувшись в комнату, я увидел, что кот Иероним лежит у Резеды на коленях.
– Уж не собираешься ли ты его дрессировать? – улыбнулся я ей.
– Да вот хочу попробовать поработать с его характером и научить кота собачьей преданности. Чем целыми днями сидеть под диваном, пусть лучше выбегает навстречу, когда ты будешь возвращаться домой, а я вместе с ним. Хорошо?
– Послушай, Адась, – сказала матушка. – Это, конечно, очень благородно, что ты помнишь о юбилее Вероника, но не мешало бы подумать и о собственной свадьбе, и о том, куда мы отправимся в свадебное путешествие.
– Только не все вместе! – прервал ее отец. – Старикам незачем таскаться за молодыми. А свадьбу можно сыграть, например, через месяц, восьмого августа. Мне очень нравятся круглые даты.
У моего отца есть свои странности, и числа 3, 7, 8 и 13 он считает круглыми.
– А теперь – всем спать, – сказала мама. – Вы, наверное, устали с дороги. Спокойной ночи.
Рано утром меня разбудил Иероним, ластившийся ко мне как собака. Без Резеды тут, конечно, не обошлось.
Я быстро оделся и, не дожидаясь завтрака, поспешил на Шоколадную улицу, в Академию пана Кляксы.
Подняв хвост трубой, кот Иероним неотступно шествовал за мной.
Пана Кляксу я нашел в кабинете. Хоть на его двери и висела табличка, воспрещавшая вход посторонним, она касалась только слушателей Академии, разносчиков и назойливого парикмахера Филиппа.
Кабинет профессора больше напоминал лабораторию сказочного чернокнижника, чем рабочее место ученого. В центре стояла знаменитая элепелемелетэлектрическая платформа, на стенах висели лампы, рефлекторы, радары и лазеры; по углам размещались реакторы и электронные мозги, а на столах у стен лежали аппараты, придуманные и построенные самим паном Кляксой.
Пан Клякса обнял меня, встал на одну ногу и торжественно произнес:
– Доктор Адам Несогласка! Сегодня я возвращаюсь в Адакотураду, где меня ждет работа, которая должна сделать человечество счастливым. Свою Академию я передаю тебе. Назначаю тебя ее директором. Будешь моим заместителем, или вторым Амброжи Кляксой. Сей храм науки и мудрости я отдаю в твои руки, Адась! Надеюсь, ты оправдаешь мое доверие. Здесь, в шкафу, хранятся все ключи, в том числе золотой ключ от соседних сказок, ключ от моих секретов и ключ от библиотеки, где собраны все мои труды, плюс полная документация, касающаяся моих открытий. Пойдем, я ознакомлю тебя с содержимым этого шкафа.
С этими словами пан Клякса открыл бронированную дверь библиотеки. В ней рядами стояли толстенные тома в кожаных переплетах, среди которых были «Кляксотомия», «Кляксопедия», «Кляксография», «Кляксонавтика», «Кляксометрия», «Кляксология», «Кляксософия», «Кляксоматика», «Кляксоведение», «Кляксохимия», «Основы кляксической энергии», «Кляксотроника», «Кляксокология», «Кляксофония и кляксовидение» и тому подобное.
– А это – мои самые последние труды, – гордо заявил великий ученый. – Взгляни! Это – «Адакотаконика», а рядом рукопись «Кляксетурады». Тебе надо отдать их в печать. Там ты найдешь описание нашего путешествия и несколько лестных упоминаний о себе. Думаю, это доставит тебе удовольствие. Да, вот еще что. Должен тебе передать и это мое самое-самое последнее открытие.
Тут пан Клякса извлек из шкафчика аппаратик величиной всего-навсего с консервную банку.
– Отгадай, для чего это?
Я осмотрел аппаратик со всех сторон, постучал по нему пальцем, приложил к уху, но так и не понял его назначения.
– Ладно, скажу, – пожалел меня профессор. – Это – кляксический мозгопитатель. Гляди. Берется какой-нибудь учебник, к нему подключается вот эта рубиновая линза; провода от другого конца присоединяются к медному обручу, который ночью надевается на голову обучающегося; после нажатия вот этой кнопки пучки лучей начинают переносить содержание учебника прямо в мозг спящего. Можешь мне поверить, это самый надежный способ обучения во сне. Благодаря ему я всего за двадцать ночей выучил двадцать новых языков. Сохрани тайну этого открытия и используй его только для обучения наших слушателей. Успех гарантирован!
Кляксический мозгопитатель оказался удивительно простым и удобным в употреблении, и я поспешил испытать его действие на себе.
Взяв учебник китайского языка, я уже через четверть часа объяснялся с паном Кляксой по-китайски, но только наполовину, так как за столь короткий срок успел овладеть лишь половиной этого языка.
– Ну, кажется, все! – сказал мне ученый. – Теперь можно выйти на террасу и попить кофейку. Кофе – моя специальность. Я угощу тебя отличным кофе.