Тритон

Бэнкс Анна

– Рыбка-ангел, - задыхается он.
– Мне так жаль, что это произошло. Мы почти на земле. Никто не сможет тебя сейчас обидеть. Останься со мной Эмма. О, пожалуйста, останься со мной.

Он покрывает мое лицо поцелуями, и я знаю, что все-все, все до этого самого момента было не зря. Хлопоты с Торафом в службе безопасности в аэропорту. Головокружительный прыжок с вертолета. Даже спор обо всем этом, который непременно будет у нас с Галеном позже. Агония в моей спине. Ужасный момент, когда я подумала, что могу умереть.

Он

устраивает меня на руках на манер принцессы, затем снова набирает темп. На секунду, мне показалось, что плавник Галена удвоился в размере. Похоже, у меня начинаются галлюцинации. Я не знаю, от боли это, или от потери крови, но я теряю сознание.

*

Я сразу же узнаю запах дома Галена из-за освежителей воздуха с ароматом лимона, которые Рейчел расставляет практически повсюду. Чистый льняной аромат свежевыстиранных простыней. Аромат рыбы, запекаемой в духовке.

Утренний свет заползает в окно спальни Галена, бросая начало нового дня на белую мебель и прохладные голубые стены. Я чувствую его рядом со мной, слышу каждое его дыхание, чувствую восхитительный соленый запах его кожи.

Я соскучилась по нему.

Я тянусь к нему, и тут боль напоминает мне, что я недавно получила ранение. Я прячу лицо в подушку, но это не приглушает моего визга.

– Эмма?
– неуверенно говорит Гален. Я чувствую как он проводит рукой по моим волосам.
– Не двигайся, рыбка-ангел. Лежи на животе. Я пойду, скажу Рейчел, что тебе требуется большее количество обезболивающего.

Я тотчас же не повинуюсь и поворачиваюсь лицом к нему. Он качает головой.

– Я недавно понял, откуда взялось твое упрямство.

Я улыбаюсь.

– Моя мама?

– Хуже. Король Антонис. Сходство просто неимоверное.
– Он наклоняется и прижимается своими губами к моим, и слишком быстро снова встает.- А сейчас, веди себя хорошо, мое милое маленькое чудо, и держись, пока я схожу и возьму еще обезболивающих.

– Гален…

– Хммм?

– Как сильно меня ранили?

Он проводит рукой по моей щеке. Само его прикосновение может выбить меня из колеи.

– Достаточно сильно, как по мне.

– Да, но ты ведешь себя, как ребенок, и вечно все преувеличиваешь, - я усмехаюсь его притворной обиде.

– Твоя мама говорит, что это всего лишь царапина. Она ее обработала.

– Мама здесь?

– Она внизу. Э… Ты должна знать, что Гром тоже здесь.

Гром покинул трибунал и отправился на сушу? Значит ли это, что все закончилось плохо? Ну, еще хуже, чем то, что я ранена? Нужно срочно узнать обо всем, что касается меня.

– Черт возьми. Сядь. Рассказывай. Сейчас же.

Он смеется.

– Я расскажу, обещаю. Но сперва я хочу, чтобы тебе было комфортно.

– Хорошо, но тогда ты должен прийти сюда и поменяться местами с кроватью.

Румянец

заливает мои щеки, но меня это не волнует. Он мне нужен. Он весь. Наш разговор показался мне вечностью, только я и он. Но разговоры обычно не длятся долго. Губы созданы и для других вещей тоже. И Гален очень хорош в этих вещах.

Он идет обратно и садится на корточки рядом с кроватью.

– Ты не представляешь, как это заманчиво.

Кажется,что его фиалковые глаза потемнели. Они всегда становятся такого цвета, когда он отрывается от меня, стоит нам собраться нарушить кучу законов Сирен, если мы не остановимся.

– Но тебе не достаточно хорошо, чтобы… - он запускает руку в волосы.
– Я пойду, найду Рейчел. Потом мы сможем поговорить.

Я немного удивлена, что его отказ не начинается со слов “Но закон…” Именно это останавливало нас в прошлом. Теперь же, похоже, единственной вещью, которая останавливает нас, является мое состояние.

Что изменилось?

И почему я не взволнована этим? Раньше я расстраивалась, когда он отстранялся. Но небольшая часть меня любила это в нем - его уважение к закону и традициям своего народа. Его уважение ко мне. Уважение, которое не так просто отыскать в человеческих парнях. Неужели оно ушло?

Не по моей ли вине?

Через несколько минут ко мне приходят мама и Рейчел. Они дают мне обезболивающего и воды. Мама заявляет, что пришло время принять душ и надеть свежую пижаму. В ванной она помогает мне помыться и распутать колтун из волос, обильно намыливая их шампунем. И она на самом деле думает, что мы сможем оставить его таким образом.

– Я не спущусь вниз с видом бродяги, - говорю я ей.
– Мы должны расчесать их.

– Твое воронье гнездо сломает эту хлипкую расческу. Ты не можешь просто расчесать его пятерней?

Странно спорить о моих волосах, когда мы все еще не обсудили мою рану: как я получила ее и каким образом очутилась в постели Галена. Но кажется, мы обе благодарны нелепой ситуации. Мама поднимает брови.

– Не думай, что тебе светит особое отношение только потому, что ты можешь заставить кита танцевать танго. Я все еще твоя мать.

Мы обе смеемся так сильно, что я чувствую крошечный разрыв в своей ране. Без предупреждения, мама осторожно обнимает меня, чтобы не задеть больное место.

– Я так горжусь тобой, Эмма. И я знаю, твой отец тоже гордился бы. Твой дедушка не прекращает тарахтеть об этом. Ты была удивительна.

Ах, примиряющая сила запутанных волос и танцующих китов.

Она отпускает меня прежде, чем наступает неловкий момент.

– Давай оденем тебя. У нас много всего, что нужно обсудить. И я держу пари, ты проголодалась. Рейчел приготовила для тебя… э … омлет Тошнотик.

– Она старается на 5 с плюсом.

Мама протягивает мне мою одежду.

<